«Юмор и Абсурд» (Для поднятия настроения)

Я не собиралась его покупать. Честно. Просто дочь прислала ссылку с припиской «мама, ну ты же всё время жалуешься на уборку» — и что-то во мне щёлкнуло. Заказала. Жду, думаю: вот сейчас заживём. Зажили. Только не так, как я представляла. Коробку принёс курьер в пятницу вечером. Я распаковала, поставила на пол круглую штуку размером с большую сковородку и стала читать инструкцию. Инструкция была на восьми языках, из которых русский занимал меньше всего места и был написан явно через переводчик. Фраза «обеспечьте свободность пола от препятствий» меня немного насторожила...

Мне 67 лет. Я пенсионер, консерватор и, как выражается моя дочь, «человек, который последний раз искренне удивлялся кнопочному телефону». Но для внучки Даши (ей 10 лет) я готов на всё. Даже на покупку смартфона, который стоит как две моих пенсии. — Деда, ты лучший! — завизжала Даша, разорвав подарочную упаковку. — Теперь я смогу снимать свои видео! — Фоткаться — это полезно, — кивнул я, чувствуя необъяснимую тревогу. — Природа, цветочки, котики… — Да ну, скукота! Буду снимать реалии. Что такое «реалии» я узнал через три дня...

«Глухая деревня в Смоленской области. От райцентра — тридцать километров разбитой грунтовки, которую грейдер выравнивает раз в год, если снега нет. Электричество есть, но отключают на четыре часа каждый день «для профилактики». Магазина нет. Фельдшер приезжает раз в месяц. Летом — грибы и огород. Зимой — снег по пояс. И живут там два деда. Дмитрич и Саныч. Одному 78, другому 82. Живут в соседних избах, через огород. У каждого своя баня, своя картошка, своё ворчание на государство. Но каждый день...

Всё случилось в конце промозглой осени в частном приюте для животных «Чужих не бывает» под Рязанью. Хозяин приюта, суровый и молчаливый мужчина по имени Фёдор, возвращался с городской ветстанции. Он вёз лекарства, но судьба распорядилась иначе. На обочине заледенелого шоссе сидел пёс. Серый, лобастый, с человеческими глазами. Пёс не вставал — его задние лапы были скручены старой, неправильно сросшейся травмой. Его явно выбросили из машины, как ненужную вещь. Пса назвали Барон. Фёдор выходил его три месяца: вытягивал на уколах, массажах, сращивал кости заново...

История первая: Алиса, 26 лет, родильное отделение Алиса лежала на кушетке и ненавидела весь мир. Каждую лампочку на потолке. Каждую морщинку на халате врача. Каждое тиканье часов. И особенно — своего мужа Кирилла, который стоял в углу с лицом, похожим на восковую маску ужаса. — Дыши, — сказал Кирилл. — Я дышу, идиот! — ответила Алиса. — Нет, специальным образом. Нас учили на курсах. Вдох — раз, два, три, четыре. Выдох. — Ты сейчас получишь этим креслом, Кирилл. Честное слово. Схватка накрыла её с головой...

Это случилось 1 мая. День, когда миллионы людей почему-то решили, что копать картошку или мыть окна — это благородно, патриотично и вообще «завещано предками». Николай относился к предкам с уважением, но копать за них не собирался. У предков была своя жизнь, у Николая — своя. Николай проснулся ровно в полдень. Не потому, что не мог раньше — будильник он не ставил принципиально, а совесть, к счастью, была привита в детстве в очень гомеопатических дозах. Просто он не видел смысла просыпаться раньше...