Хаёвня

... для дипломника - хаёвца. Да-да! Традиционно, в День Патрика св. - о хаёвских традициях. В этот раз - традиции дипломников. Стал инженером - седлай тазик и запрягай друзей! В феврале - а защита дипломов в хаёвне проходила в феврале, по всем институтским общагам раздавался грохот жести. Это друзья и просто болельщики катали новоиспечённых специалистов по коридорам на тазиках. Или запускали их по пролётам лестницы. Тазик брался стандартный, жестяной. Такие всегда были в общаге. На пластиковом, зная материаловедение (инженеры ж!), не катались - до "финиша" могли доехать одни ушки...

... не только День Красной армии, но и день моего сольного дебюта. В качестве уличного музыканта. Дело было в начале 90-х, я снова успешно завалил сессию в хаёвне (кто не в курсАх - Харьковский, ордена Ленина, авиационный институт имени Н Е Жуковского (отца русской авиации)) и устроился на отработку восстановления. Платили... да можно считать, что не платили, надо было что - то придумывать. Вот и вспомнил выход "в люди" с инструментами меня и басиста нашей джаз банды. Поиграли в переходе с час, "на пробу", и этой пробы нам хватило отметить премьеру дуэта...

... очень часто можно было услышать, постучав в дверь в общагах хаёвни (Харьковского авиационного, ордена Ленина, имени Н Е Жуковского (отца русской авиации) института, кто не в курсАх). Тоже традиция. По сему и на заставке - традиционно ирландский миляга. Как - никак 17 марта, день Патрика св. Такой вот дежурный прикол - маркер. Все стандартные двери открывались "от себя" и нажатием ручки. Ежели кто начинал вырывать бедную калитку, сразу было понятно - не местный. Или первокурсник. Хаёвцы со стажем эту шутку знали, и двери не портили...

Заканчивается май и у студентов приближается сессия. После первого вылета из хаёвни (кто не в курсах - Харьковского, ордена Ленина, авиационного института, имени Н Е Жуковского (отца русской авиации)) я лишился трепета перед экзаменами, и позволял себе некоторые вольности. Типа сдать "на перспективу" английский. Тем более, что эта мысль мне пришла на стройке, где я зарабатывал своё очередное восстановление. То есть формально студентом я не был. О чём уже полчаса твердил мой бывший замдекана Скопинцев Борис, что б не соврать, Иванович...

Этот потрёпанный жизнью и людьми словарик приобрёл ещё мой отец. Что б лучше понимать аглицкий на учёбе. Книжица - старше меня, 67 году выпуску. После выпуска папка ушёл в моря, и словарик ходил с ним, что б лучше понимать аглицкий в зарубежных портах. Когда я в школе начал учить аглицкий, папка отдал словарик, тем более, списался на берег. Сей талмуд помогал мне аж до очередного вылета из хаёвни, в 89-м. Тогда я, в сердцах, уехал домой. На вечно. На цельный год. Словарик сгинул в отъездной кутерьме...