СЛОЖНО, НО ПОНЯТНО //

Из блога в блок, из блока в блокчейн, из блокчейна в историю Всё начинается с тишины. На дворе — 2008 год. Мир только что узнал слово «ипотечный пузырь» и растерял иллюзии о стабильности. А в одной из почтовых рассылок появляется новое имя: Сатоши Накамото. Без фотографии. Без биографии. Только идея. Идея цифровых денег, не подвластных ни государству, ни банку, ни бирже. Никаких президентов на банкнотах. Никаких лимитов на переводы. Только код. Только сеть. Только ты и я — и больше никто. Тогда это казалось утопией...

— Вы когда-нибудь задумывались, что стоит за привычными нам деньгами? Вот представьте себе, просыпаетесь вы утром, открываете кошелёк, а там – хрустящие купюры. Или, если кошелёк давно уже виртуальный, то зашли в приложение и видите те самые цифры на счёте. Всё это — фиатные деньги: рубли, доллары, евро. Мы используем их каждый день, не особо задумываясь, почему зелёная бумажка с портретом президента может купить билет в другую страну, а безликий биткойн — квартиру в Дубае? Когда-то деньги были золотыми...

В разные эпохи — от средневековых купцов до цифровых трейдеров — человек задавался одним и тем же вопросом: как уберечь нажитое, если мир вокруг меняется быстрее, чем курс рубля к доллару? Ответ — стар как сам рынок: диверсификация. Или по-простому: не клади все яйца в одну корзину. Но что это значит — в век биткоинов, деривативов и шальной инфляции? Сегодня — про распределение активов. Про стратегию в мире турбулентности. И про то, почему даже Гарри Марковиц в 1952-м знал кое-что, что в 2025-м звучит как руководство к действию...

Это рассказ — о том, как работает рынок. И работает ли он вообще. Раннее утро. Торговые ряды. На прилавке — свежая, сочная клубника. Лежит красиво, рассыпчато, словно только с грядки. Но никто не подходит. Цена — не заоблачная, а покупателя всё нет. Это и есть «слабая ликвидность»: когда ты вроде бы и готов уступить, да некому. Никто не торгуется. Никто не выхватывает. Вокруг гам, смех, кто-то продаёт укроп, кто-то — сыр, а твой товар — невидим. И тишина вокруг него глухая. А теперь — смена кадра...

Москва. Начало девяностых. На столе — кипа газет с курсами акций, калькулятор «Электроника МК-61», у стены — вентилятор «Ветерок», который отчаянно не справляется с жарой. За столом — брокер. На листе бумаги — ряды цифр. Он не просто смотрит на котировки, он чувствует тренд: вычерчивает на миллиметровке скользящую среднюю. Через два столика — его коллега спорит про “Газпром”, чей рост «вот-вот выдохнется». У окна — очередь из тех, кто хочет узнать, «куда всё это движется». Это не сцена из фильма...

XVII век. Япония. Периферия мировой истории, где в одном из портовых городов на острове Хонсю, среди влажных рисовых складов и шелеста торговых свитков, без громких и торжественных реляций зарождается то, что спустя столетия станет неотъемлемой частью глобальной финансовой культуры. История — как всегда — не знает, что она история…» На дворе эпоха Эдо. Вдали от европейских монархий и их колониальных амбиций, японский торговец Хомма — человек с лицом, скорее уставшим, чем восторженным, но умным и наблюдательным — наблюдает за тем, как меняется цена на рис...