Мылодрамы

Я лежала на полу в ванной и думала о том, что жизнь определённо не удалась. Кафельная плитка холодила спину, где-то капала вода из крана, а я смотрела в потолок и пыталась вспомнить, когда в последний раз чувствовала себя по-настоящему счастливой...

Москва, декабрь. Город наряжался к Новому году: витрины сверкали гирляндами, из динамиков на Тверской неслось «Jingle Bells», а в воздухе витал запах мандаринов и глинтвейна. До праздника оставалось пять недель, и где-то там, за снежной пеленой, уже закручивались истории, которые изменят жизни десятков людей. Они пока не знали друг друга, но у судьбы были свои планы на этот декабрь. Алексей Воронцов, сорокатрёхлетний заместитель председателя правительства, ненавидел рождественские приёмы. Он стоял...

Прибой лениво накатывал на берег, облизывая гальку и тут же отступая, оставляя после себя лишь пену да мокрый песок. Человек лежал лицом в воде. Он не шевелился, и волны играли его телом, словно ребёнок — сломанной игрушкой. Солнце только начинало подниматься над скалистым берегом где-то на Чёрном море, и его лучи, пробиваясь сквозь утреннюю дымку, скользили по разбитому, измученному лицу. Где-то рядом, на грани слышимости, раздавались детские голоса. Мальчик и девочка строили замок из песка. Они смеялись, перекрикивались, и их силуэты, размытые солнцем, казались миражом...

Вес: 78 кг. Выпито: 2 бокала шампанского, 3 коктейля «Голубая лагуна» (отвратительно), 1 бокал «Советского» (мама). Выкурено: 11 сигарет. Съедено: тазик оливье, три бутерброда с икрой, кусок торта «Наполеон», мандарины — без счёта. Уровень позора: зашкаливает. Итог дня: я снова одна, снова в маминой квартире, снова смотрю «Иронию судьбы» и понимаю, что Лукашин — инфантильный придурок, который тридцать лет не может решить, чего он хочет. В этом мы с ним похожи. Новый год — время решений. И я, Надежда...

Андрей Смирнов сидел в баре аэропорта Шереметьево и ждал, когда объявят посадку на его рейс. Самолёт до Новосибирска задерживали уже на четыре часа — над Москвой висела плотная облачность, и диспетчеры разводили борты в воздухе, словно регулировщики на оживлённом перекрёстке. Андрей пил уже третью чашку кофе и нервно курил одну сигарету за другой, стряхивая пепел в переполненную пепельницу. Он уже собирался заказать четвёртую, когда заметил за дальним концом стойки знакомое лицо. Мужчина примерно...

Эти семь слов — самые страшные в жизни 34-летней Маши. Чтобы произнести их вслух, ей понадобилось семь лет. Семь лет падений, срывов, запоев и попыток убедить себя, что всё под контролем. Сегодня она пришла, чтобы рассказать свою историю. Без прикрас, без нравоучений. Просто правду о том, как это — жить с болезнью, которую нельзя вылечить, но можно остановить. Маша узнала об алкоголизме не из книжек. Её мама и папа пили, она жила с бабушкой, но насмотрелась на «алкоголическую жизнь» сполна. В старших классах начала выпивать с одноклассниками — это было круто, по-взрослому...