Андрей Жеребнев

- Да, задолбала ты уже, нафиг! – в сердцах воскликнул кок Оглоблин на лёгкую, достаточно объемную сковороду, что была когда-то с тефлоновым покрытием. Но металлические разливочные ложки (за отсутствием на камбузе деревянных лопаток) и металлические же щетки быстро сделали своё черное дело,  напрочь стерев  антипригарный слой. И теперь на этой сковороде неизбежно  пригорало буквально всё. Вот, на её немалый объем окружности, да на то, что легка сковорода была – в отличие от чугунных –то! - Оглоблин уже не в первый раз «покупался»...

Вот, всё так и происходит – эликсир от бессмертия изобретут, когда я уже крякну, а искусственный интеллект сейчас создают полным ходом. Тогда как он мне, старому, не слишком-то нужен: более того – грозит окончательно вытеснить с любых родов деятельности и производства. Всё не по уму, да не по-человечески! Он бы, интеллект этот искусственный,  мне – да и товарищам моим! – четверть века назад службу добрую сослужить мог. Когда охраняли мы на забытом богом причале Лас-Пальмаса оставленные здесь до лучших времён ( то есть – до утилизации и отправки на «иголки») тунцеловные сейнеры...

Стоял на балтийском побережье большой страны славный город Пионерский.  Да он и сейчас стоит гордо на западных рубежах, и не добрались пока с переименованием городка в какой-нибудь Бой-Скаутск: недогляд какой! Основанный тевтонскими рыцарями,  за многовековую свою историю он оброс тысячами легенд и преданий.  И в каждом закоулке этого небольшого городка  веет какой-то мистической, неодолимо притягивающей силой, противостоять которой вряд ли возможно. В этом маленьком городе была большая база Океанического флота...

В половине пятого вечера, как обычно, канарские работяги, побросав «кучары» - мастерки в «бальде» - ведра с водой и в пять минут переодевшись, попрыгали в свои «коча» - автомобили и газанули от строящегося дома. А зловещие сине-фиолетовые тучи уже наползали на Санта-Бригиду. Задрав голову вверх, Уздечкин верно подумал, что сейчас эти тучи обязательно зацепятся за высокогорную вершину, завязнут, проколятся на каком-нибудь пике, как надутый водой шарик, и все потоки обрушатся точно на этот домик без крыши...

- Сибэриа?.. Сибэрия! Пожилой седоусый и седокудрый грек уважительно осведомлялся, оценив мощь, силу и красоту Сибири. Сам он был еще крепок на вид, хоть и прихрамывал едва заметно. - Сибэрия, Сибэрия! – в такт чужеземцу вторил Оглоблин. – Новосибирс-ск. Старик понятливо кивал. - Вэри айс? – при этом грек, только что прибывший спозаранок на судно с зябкого китайского берега, невольно кутался поплотней в форменную теплую куртку. - Вери, вери, - подтверждал кок. – Мороз – фроузн: бодрячок!  Мучо фрио и вери коулд...

В любой игре главное – не заиграться, а то доиграешься!.. Эх, золотое было моё подростковое время – с 13.30, до 16.40. Когда, возвратившись со школы, и хорошо, если успев переодеться со школьной формы в домашнюю одежду (но чаще всего не получалось), я говорил себе: «Один матч, вот, сыграю, потом – по дому приберу, а уж тогда – поиграю нормально». Футбольным мячом был комок чистых носков из шкафа, который исправно зашивал «по шву» нитками: иначе разлетался от первых могучих ударов.  Потому что – стекла оконные таким мягким «мячом» не разобьешь, да еще и тюль заградительной сеткой работал...