Маленькие глупости

Как же давно мы не виделись… Нет, не мы. Это я тебя не видел. Уж сколько времени прошло, а в памяти всё так же свежи картины наших встреч, наших разговоров, наших взглядов. Сейчас, когда я пишу эти строки, в душе лишь горькая пустота и тоска по тебе. Все эти мои «прилёты», как ты их называешь – лишь жалкие попытки пробиться сквозь плотную завесу обстоятельств. Но связь, как назло, вечно обрывается. То ли интернет подводит, то ли просто воля высших сил, решивших сыграть со мной злую шутку. А иногда,...

Запустил, значит, блог. Ирония судьбы, или, быть может, только моего бренного существования. Думал, будет иначе: покой, неспешное повествование, словно медленное течение реки. Но реальность, как всегда, внесла свои коррективы. Болезнь, эта незваная гостья, сковала движения, но не мысли, а работа, этот неумолимый страж времени, продолжает требовать дань. И вот, среди этих суетных забот, я пишу. О чем? О тенях прошлого, о мимолетных проблесках настоящего, о том, что остается за гранью видимого. Но больше всего – о вас...

Сердце забилось так, словно его поймали в неистовую сеть, и оно билось, рвалось, цеплялось за ребра, умоляя выпустить, но выпустить куда? Туда, где Она, где теперь и моя судьба, пусть и невидимо, но так явственно стучится. Узнать, что она здесь, в этом пыльном, забытом богом поселке у моря, где каждый двор – отражение моей тоски, где воздух пропитан запахом нагретой земли и тишины, было подобно удару молнии. В одночасье все вокруг обрело смысл, обрело цвет, хоть и краски эти теперь были окрашены горечью...

И вот, в ту ночь, когда звезды были особенно бледны, словно напуганные своим собственным сиянием, она написала в чате: "Давай". Будто легкий вздох, едва уловимое касание, это слово пронзило тишину и замерло в воздухе, как птица перед полетом. Сердце моё, уже давно носившее в себе тихую, но неизбывную тоску, вдруг забилось быстрее, трепетно, как крылья пойманной бабочки. И я, словно повинуясь неведомой силе, отправил ей звук гитары. Не просто мелодию, а всю ту невысказанную грусть, всю ту жажду света, что накопилась в душе за долгие дни одиночества...

И вот тогда, на той маленькой, пропахшей солью и старой древесиной пристани, я ее увидел. Не просто увидел, а словно прозрел. До этого момента я, кажется, вообще не жил, а лишь существовал, перебирая дни, как страницы в зачитанной до дыр книге. А тут – она. Глаза. Непередаваемая, крымская глубина. В них тонули сосны, отражалось солнце, и, казалось, сам ход времени замедлялся. Она подошла. Несколько шагов, легкий трепет в плечах, и вот она уже напротив. А потом начался разговор. Не обычный, знаете, такой, когда перебрасываются словами, пытаясь заполнить пустоту...

В том утреннем холоде, когда первые робкие лучи солнца едва касались заснеженных вершин, для нее, моей любимой, я разжигал костер. Дым, пропитанный смолистым ароматом сосен, вился вверх, словно молитва, и я, согревая руки над его трепетным теплом, думал только о ней. О том, как она, еще спящая, ждет этого глотка жизни, этого маленького ритуала, способного пробудить ее ото сна. Вот он, долгожданный момент. Сквозь тонкое стекло чашки пробивается золотистый свет — цвет ее волос, цвет ее души. Я осторожно...