Художество

Облака летом пахнут любовью Шумно брызгаясь, оскальзываясь на глине и падая в воду, мальчик и девочка с трудом выбрались на берег речки. Мальчишка, продолжая посмеиваться, принялся закручивать штанины трусов косичкой, чтобы их отжать. Девочка стыдливо отвернулась, схватила пакет и скрылась в прибрежных кустах. Оттуда вышла в платье. Ребята взяли по куску хлеба и улеглись на полотенце. Беззаботно болтая, смотрели на проплывающие облака. Был час закатного солнца, когда природа, утомившись за день жары, устроила сибе сиесту. Утих ветер и примолкли суетливые хозяева гнёзд. Не гудел шмель и не плескала хвостом щука. Весь мир на короткое время замер в воздушном парном молоке. Плавное течение воды в реке, как в зеркале, отражало высокое небо, слегка покрытое рябью. Кое-где в воздушных синих просветах загорались самые смелые звёзды… – Давай поиграем в облака, – предложил мальчик. – Давай, – откликнулась подруга. – Смотри туда, – он вытянул руку в сторону ельника. Похоже на зайца? – Ага! С шёлковыми ушками… – … И пахнет зайцем, – мальчишка озорно ухмыльнулся. – Фу, дурак! – девочка нарочито строго хлестнула стеблем тимофеевки приятеля по руке. Она переключила внимание и тихо охнула. – Ой! Посмотри, как раз над нами. Он присмотрелся, но разочарованно покачал головой. – Ну же! Вот бюст, вот головка с высокой причёской. Глаза, нос и рот… – Вижу, я вижу! – закричал мальчишка. Это злое привидение похоже на нашу историчку. И прёт от неё задавакой, скажи. Теперь от смеха катались оба. Облачное кружево пронизал яркий солнечный луч, ослепил на мгновение парочку: ореол курчавых волос девочки и счастливое лицо паренька, и погас. – Поздно уже, а ещё мимо кладбища нужно проскочить, – мальчишка скорчил жуткую рожу и ловко поднял велосипед девочки. Если поторопимся, то успеем ещё и там посмотреть всякие, и чем пахнут, – насмешник продолжал хохмить, незаметно уступая подруге торную тропку. Двое, сверкая босыми пятками, что было сил крутили педали. Они успели. Над местом упокоившихся плыли воздушные дворцы, подсвеченные алой зарёй, источавшие на землю вселенскую любовь: «Поздно мы с тобой поняли, что вдвоём вдвойне веселей, даже проплывать по небу, а не то, что жить на земле…»