ТЕКСТЫ, В КОТОРЫХ СТАНОВИТСЯ НЕ ПО СЕБЕ

В третий раз лифт застрял сразу после того, как вышла Вера с пятого. Двери закрылись, кабина поднялась ещё немного и остановилась так мягко, что Нина Павловна сначала приняла это за прибытие. Она подождала, нажала девятый, потом первый, потом кнопку с колокольчиком. Под ногами перекатилось яблоко. У пакета снова разошёлся шов. – Это опять я, – сказала она диспетчеру. Девушка узнала её по голосу и пообещала прислать мастера. Нина Павловна подобрала яблоко, поставила сумку на пол и достала телефон...

Я долго пытался найти момент, с которого всё началось. Не потому, что это действительно могло что-то объяснить. Скорее по привычке. В голове всё ещё жила старая, удобная логика: если есть изменение, значит, должна быть и точка, где оно произошло. Сбой. Ошибка. Вмешательство. Что-то, на что можно указать пальцем и сказать: вот здесь структура была прежней, а вот здесь уже сместилась. Поэтому я снова и снова возвращался к первому тексту. К тому самому, с которого потом начал отсчитывать остальное....

Никто не знал, чем именно пахнет очень дорогая смерть, пока не умер Аркадий Львович Гронский. При жизни от него пахло старой кожей кресел, дорогим табаком, лекарствами из Швейцарии и чем-то железным, банковским, неуловимо холодным. Казалось, даже воздух вокруг него проходил строгий аудит, прежде чем попасть в его кабинет. На восьмидесятом этаже башни «Гронский Тауэр» окна уходили прямо в зимнее небо, и город под ними лежал, как разобранная электросхема: огни, трассы, мигающие башни дата-центров, чёрная вода реки, над которой стелился пар...

Социальный Индекс Они называют это «Социальным Индексом». Трехзначное число, от 000 до 999, которое высвечивается в левом верхнем углу поля зрения, стоит лишь моргнуть. Для одних оно зеленое, для других — желтое, для таких, как я теперь, — красное, почти багровое. Мой индекс всегда был 847. Этого хватало. Не на частные апартаменты в «Сияющих башнях», но на уютную ячейку, синтезированную еду с ароматом ванили и доступ к образовательным программам. Система знала обо мне всё: частоту пульса, историю покупок, тональность сообщений, маршруты перемещений...

ЧЕЛОВЕК ВНЕ АЛГОРИТМА Возможно ли это? .Глава 1 Поздний вечер. Город уже притих, только редкие машины шуршат по мокрому асфальту. Андрей Сергеевич сидит перед монитором, как сидел последние три года почти каждый вечер. Часы показывают 23:47. На столе холодный чай и крошки от печенья, которое он даже не помнит, когда ел. Ему тридцать восемь. Программист с хорошей репутацией и странным проектом, о котором знают всего три человека. Он пишет программу, которая должна принимать моральные решения. Не эссе, не рассуждения о добре и зле...

С любовью,Кристалл В нашей конторе взяточничество было не просто традицией — это был неписаный корпоративный стандарт, вроде дресс-кода «casual friday» или кофе-машины с бесплатным капучино. К этому быстро привыкаешь: сначала морщишься, потом пожимаешь плечами, а потом ловишь себя на том, что уже считаешь это нормой, просто потому что иначе здесь не выживают. У нормы здесь был свой запах — тёплый кофе, перегретый пластик, чужие решения, принятые за тебя. Начальник департамента брал на лапу так, что у него уже лапа отсохла и пришлось нанимать массажистку...