Время чувствовать

Анна не помнила, сколько она простояла у окна. Солнце уже стояло высоко, разогнав утренний туман, но она всё смотрела на горизонт. Ей казалось, что если она отведёт взгляд, то потеряет последнюю связь с ним. Слёз не было — внутри неё была пустота, такая же холодная и бесконечная, какой он описывал свой мир. Телефон Анны молчал. Она знала, что он не позвонит, но всё равно проверяла экран каждые несколько минут — глупо, но она не могла остановиться. Тысячи световых лет отделяли её от него, но в ледяной пустоте параллельной вселенной Никита ступил на родную землю...

Следующая неделя превратилась для Никиты в череду открытий. Каждый день, проведённый с Анной, приносил ему новые ощущения, которые он не мог описать словами, но которые меняли его изнутри. Он научился смеяться над её шутками, чувствовать тепло её ладони в своей руке, засыпать и просыпаться с мыслью о ней. Его серые глаза, которые раньше были холодными, как лёд, теперь иногда искрились теплом, а на лице всё чаще появлялась мягкая, почти мальчишеская улыбка. Они гуляли по вечерней Москве, ходили в...

Отношения Никиты и Анны продолжали развиваться. Они встречались почти каждый день, гуляли по Москве, разговаривали о книгах, музыке, жизни. Никита был нежным и заботливым: он открывал перед ней двери, подавал пальто, слушал с таким вниманием, будто каждое её слово было бесценно. Анна чувствовала, что он — особенный, но не могла понять, в чём именно заключается его загадка. Однажды вечером она пригласила его к себе домой. Они сидели на диване, пили чай, и Анна чувствовала, как между ними растёт напряжение — не враждебное, а то, которое предшествует близости...

В офисе «Интегры» день начался с неожиданных новостей. Лена, секретарь Михаила, вошла с взволнованным лицом: — Михаил Сергеевич, поступил звонок от Белова. Он хочет встретиться завтра в "Метрополе". Сказал, что у него есть предложение, от которого вы не сможете отказаться. Михаил нахмурился. Белов не унимался. Этот человек был акулой, и он чувствовал кровь. Видимо, его информаторы донесли, что у Корсакова появился новый советник и что внутри компании начались какие-то изменения. Белов хотел ударить, пока Михаил был в смятении...

На следующий день Москва проснулась в серой дымке. Мартовское утро не обещало солнца — небо висело низкое и тяжёлое, и только редкие лучи пробивались сквозь облака, оставляя на асфальте бледные пятна. Михаил сидел за столом в своём кабинете на пятьдесят седьмом этаже и смотрел на Никиту, который снова замер у окна. За ночь тот, казалось, стал ещё более живым — в его движениях появилась лёгкая неловкость, а взгляд реже становился пустым. Но вместе с этой живостью пришло и что-то новое — тревога, которую Михаил не мог объяснить...

Следующие два дня прошли в странном ритме. Михаил водил Никиту по офису, знакомил с ключевыми сотрудниками, водил на совещания, где тот сидел молча, но его присутствие ощущалось физически — как лёгкий сквозняк, который неожиданно пробегает по спине. Некоторые замечали, что в кабинете, где находился Никита, электронные часы начинали спешить или отставать, а лампы слегка мерцали, будто питались не от сети, а от чего-то иного. Михаил старался не думать о том, что этот человек — не человек, что он читает мысли, что его появление грозит гибелью, если сделка будет нарушена...