Ведьма и охотник-3. Гл 381-400

Раэ спустился вниз по винтовой лестнице не глядя на горгулий, хотя те просыпались быстрее, чем на лестнице между первым и вторым ярусом. Должно быть, они чуяли кровь, которой был покрыт охотник. Ему даже пришлось не глядя и не оборачиваясь ударить раза два пятой глефы позади себя, совершенно бездумно, в силу выучки, раз чувствовалось шевеление у него за спиной. Раз он ощутил, что попал по каким-то каменным зубам, другой – что от его удара уклонились, и тем самым дали пройти вниз еще несколько ступеней...

Раэ только захотел себя обругать за то, что отвлекается на всякие пустяки, в то время как над его головой довлеет ослепленный смертоносный змей, а под ногами лежат кости безвестного юного ортогонца… может, такого же, как и Раэ, спустившегося ради Хетте. А он пялится на то, что вытворяют блазны! Охотник захотел было двинуться дальше, к дверям четвертого яруса, но тут… Блазна прижалась к стене и изобразила из себя… полукруглые ворота. Охотник хлопнул глазами. Они что, и впрямь существовали на той стене? Кажется, вон-вон в кладке прорисовываются какие-то линии… да, полукруглые...

Раэ не оглядывался. Дошел до дверей в конце галереи, и они так же при его близости растворились, подобно тем, что отделяли первый ярус от второго. Вениса опять присвистнула, остановила Раэ, хотя тот был готов ступить за порог, лишь бы не слышать недовольный лай дипов у себя за спиной. Послала вперед Лазурчика, и когда тот вернулся, страшно недовольный тем, что видел, но при этом утвердительно цвиркнул. Что-то намурчал для своих, и по кивку бабушки-альвини стало ясно, что разрешено было идти вперед...

В тот миг Раэ осознал, что месяцы спустя, на другом краю земли, и даже глубоко под землей вынужден был извлечь из тайных уголков сознания глубоко утрамбованную мысль, к которой никогда не возвращался со времен Солнцеворота. Лич. Лич, который в час отчаяния передал Раэ коготь для убийства Мурчин и все равно ничего не добился. И тут Раэ, глядя на спящих дипов, вынужден был дать себе отчет, что никогда не думал о том, как отнесся мертвый некромант к тому, что его ставка на простеца Фере провалилась...

Охотнику некогда было оглядываться по сторонам и даже следить, что у него под ногами. Раза два он запнулся о чьи-то кости, которые разлетелись под его каблуками в разные стороны, хрустнул ими, но не остановился. То справа от него, то слева стали постепенно возникать из туманных сгустков умруны, очень похожие не первого. Едва они уплотнялись, как сразу хватались за боевую косу и пытались с помощью нее зацепить невидимку, ради которого какая-то сила их подняла. Взмахивали вслепую. Сначала Раэ просто...

…В пору малых или случайных каникул, когда не получалось никуда уехать из Цитадели в ноябрьскую или мартовскую распутицы, мальчишки устраивали в палате «Ночь тринадцати свечей», для чего и добывали всеми правдами и неправдами именно такое количество белых высоких свечей. Поздней осенью и ранней весной еще было достаточно холодно, поэтому лавки либо уже, либо все еще были сдвинуты в одну братскую постель, на которой было проще хранить тепло во время сна. Десяток Раэ дожидался, когда уйдут и улягутся воспитатели, затем зажигал все тринадцать свечей по всей палате...