Найти в Дзене
Тоска по незнакомому: почему прошлое нас манит

Тоска по незнакомому: почему прошлое нас манит

Иногда мне кажется, что у памяти нет границ. Что мы помним не только своё, но и чужое — давно ушедших людей, забытые улицы, неслучившиеся судьбы. Мы тоскуем по местам, где никогда не были, и по тем, с кем не встретились во времени.
подборка · 6 материалов
1 неделю назад
Почему последняя неделя августа щемит сильнее всего? Вчера я вышла на балкон и замерла. Воздух изменился: стал прозрачнее, острее, с горьковатой нотой увядающей листвы. Солнце ещё греет, но уже не печёт — оно прощается. Август всегда был для меня особенным. В июне всё обещает, в июле — в самом разгаре, а в августе — уже итог. Лето сдаёт позиции, и мы с ним заодно: провожаем, грустим, пытаемся надышаться теплом напоследок. В детстве август пах школой. Последние деньки свободы, речка, костёр. Тогда я знала: скоро всё изменится. Сейчас я уже не хожу в школу, но чувство осталось. Август напоминает: время идёт. Отпуск заканчивается, жизнь возвращается в колею. И в этом есть что-то правильное — как будто август учит нас прощаться. Не с летом даже. С иллюзией, что времени бесконечно много. Замечаю: в конце августа люди становятся мягче. Меньше злятся, чаще обнимаются, дольше сидят на лавочках. Как будто все чувствуют одно: скоро холода, нужно успеть. Я сажусь на балкон с чаем. Не планирую, не думаю о завтра. Просто смотрю, как закат становится оранжевым. Август замедляет. Он говорит: «Ты успеешь. Посиди ещё. Запомни». А что для вас значит этот месяц? Есть ли у вас ритуал, который вы делаете только в последнюю неделю лета?
2 недели назад
Почему мы скучаем по временам, в которых не жили?
Иногда я смотрю старые чёрно-белые фильмы. Те, что сняты до моего рождения. В них другие лица, другие голоса, другой ритм жизни. Люди на экране говорят не так, как мы. Они медленнее двигаются, дольше смотрят друг на друга. И я вдруг понимаю: мне хочется оказаться там. В том времени. В той комнате. В той жизни, которой у меня никогда не было. Я не одна такая. Мы смотрим на старые фотографии, слушаем пластинки, читаем письма из прошлого — и чувствуем лёгкую тоску. По тому, что было до нас. По тому, чего мы не застали...
2 недели назад
Что мы знаем о своих прабабушках и прадедушках?
Недавно я разговаривала с подругой. Она сказала: «Я ничего не знаю о своей прабабушке. Даже имени не помню. Где она жила? Чем занималась? Понятия не имею». Я задумалась. А что я знаю о своих? Имя прабабушки я знаю. Но это всё. Она умерла, когда мне было два года. От неё осталась только одна старая фотография, где она стоит в платке, с серьёзным лицом. Я смотрела на неё много раз, но так и не смогла представить, какой она была на самом деле. Я знаю, что у неё было пятеро детей. Что она жила в деревне...
3 недели назад
Что мы ищем в книгах, когда читаем?
Иногда я беру книгу, которую уже читала. Я знаю, чем всё кончится. Я помню, какие чувства она вызвала в прошлый раз. Но я снова открываю первую страницу — и ухожу. Почему? Я могла бы начать новую книгу. В мире их миллионы. Но я возвращаюсь к старой. Как к старому другу, с которым не нужно объяснять, кто ты и что чувствуешь. И я всё чаще думаю: а что я на самом деле ищу в книгах? В детстве я читала, чтобы узнать, что будет дальше. Мне было важно, кто умрёт, кто женится, кто найдёт клад. Я проглатывала страницы, чтобы добраться до развязки...
3 недели назад
Почему мы взрослеем, а детство остаётся с нами?
На днях я разбирала шкаф и нашла старую картонную коробку. Внутри — игрушки. Плюшевый мишка, у которого один глаз давно отвалился и вместо него пришита пуговица. Кукла в когда-то розовом, а теперь сером платье. Пластмассовый самолётик без крыла — я сломала его в семь лет и так и не выбросила. Я подержала мишку в руках. Он был мягким, потёртым, с вылезшей в нескольких местах набивкой. И вдруг на меня нахлынуло то же самое чувство, которое я испытывала, когда засыпала с ним в обнимку, спрятавшись под одеяло...
3 недели назад
Почему мы помним тех, кого никогда не видели?
Каждый из нас носит в себе имена людей, которых никогда не встречал. Прадеда, ушедшего на войну и оставившего после себя лишь пожелтевшее письмо. Прабабушки, чей портрет в тяжёлой деревянной раме висит в родительском доме и смотрит на нас с высоты прожитых лет. Двоюродного дяди, о котором осталась лишь смутная история, пересказанная за новогодним столом. А может, и вовсе дальнего родственника, чья фамилия мелькнула в семейном архиве, но никто уже не помнит, кем он приходился. Мы не знаем их голосов...