45 лет я растила дочь, а она оказалась не моей

45 лет я растила дочь. Часть 3, финал. А перед смертью чужая старуха призналась, что в роддоме всё перепутали. Первые две части откроются по клику на синий текст. Адрес, что записала мне на клочке бумаги Зинаида Николаевна, я узнала прежде, чем развернула листок до конца. Потому что это был почти мой адрес. Тот же двор, та же длинная кирпичная пятиэтажка, та же старая черёмуха под окнами, которую весной видно с моей кухни. Только не мой подъезд, а соседний. Второй этаж. Окна во двор. Там жила Надя...

45 лет я растила дочь. Часть 2. А перед смертью чужая старуха призналась: «Девочка, которую вы родили, жива». Начните с первой части (откроется по клику на синий текст). Фамилия на бирке была Берестовы. И этой же рукой, рукой моего покойного Павла, она была записана в его старой телефонной книжке. А рядом, мелким почерком, пометка: «Не звонить. Т. не знает». Т. это я. Тамара. Мой муж знал какую-то тайну про семью Берестовых и не велел самому себе им звонить, чтобы я не узнала. Я сидела над этой книжкой полночи...

45 лет я растила дочь. Часть 1. А перед смертью чужая старуха призналась: «Девочка, которую вы родили, жива. Только это не ваша Лена». Старуха пришла во вторник, в дождь. Я открыла на звонок и увидела на пороге женщину, которую никогда в жизни не встречала. Очень старую, лет под девяносто, в мокром платке, с лицом, изрезанным морщинами так густо, будто по нему долго ходили граблями. Она держалась за дверной косяк, и рука у неё тряслась. «Тамара Ивановна?» спросила она. Голос был слабый, словно его выжали досуха...