Нечистые земли

Привычная темнота накрыла Богдана. Иногда она вспыхивала цветными росчерками молний, слышались раскаты далекого грома. Здесь невозможно было контролировать время, но, по его прикидкам, этот переход затягивался, оставляя непривычно долго в этой пустоте. «Что это? Междумирье? Тот свет? Еще что-то?» – думал он, параллельно держа в голове образ Италлона и сжимая рукой Хтафий. Легкий удар подошвами о землю ознаменовал: перемещение состоялось. Мгновение – и его уши наполнили звуки ночного леса: шуршание...

Лязгнула дверь, похоже, это соседняя камера. Несколько секунд шуршание, потом два глухих удара и вскрик, а затем и жалобный вой, неторопливо удаляющийся и затихающий. Италлон подскочил к двери и рассматривал сквозь узкую щель, как воин в зеленом балахоне тащит грязного и лохматого мужика волоком по коридору. Мужик, получивший по голове, вяло отмахивался рукой и издавал невнятное мычание. Одет он был лишь в одни портки, имел характерные линии рубцов и татуировок, на плечах и бедрах, выдающих члена лесного братства...

Богдан спешил на корпоративное мероприятие. Сегодня у них презентация. Без малого год, они разрабатывали проект огромного спортивного комплекса, и вот настало время показать его инвесторам. Богдан с детства занимался разными видами спорта – от бега и плавания до борьбы и джиу-джитсу. Увлечение спортом в дальнейшем и затянуло его выучиться и стать проектировщиком спортивных сооружений. Работая с огоньком и интересом, к своим тридцати годам он стал начальником проектного отдела в крупной компании. Собрав все необходимое и созвонившись с коллегами, он выехал вечером из Ростова-на-Дону...

Прошла неделя c момента исчезновения Богдана. Италлон хандрил: вроде бы только обрел побратима и воодушевился, как тот растаял в воздухе. В теле ощущалась непонятная слабость – то ли от уже затянувшейся раны на ноге, то ли от того, что отдал Хтафий, с которым не расставался несколько лет. Пока непонятно. Первые несколько дней он не покидал района развалин, надеясь на скорое возвращение Богдана, но тот не появился. Сегодня он принял решение навестить дядю Греба. Всего пара дней пути, и он на окраине Златограда, в гостях у приветливых и родных бесов...

– Куда он испарился? – доносился голос возницы. Сзади слышался шум спускающихся в яму преследователей. Богдан повернулся, силясь разглядеть нежданного спасителя. В темноте виделись лишь контуры небольшой фигуры, возможно, подростка. – Спасибо, что помог! – сказал он. – Но что дальше? Они спустятся, и нам конец. Незнакомец не ответил, лишь снова коснулся его руки и потянул за собой. Лаз был невысокий. Около десяти минут они пробирались на четвереньках, изрядно извозились в земле, после чего спаситель поднялся в полный рост и аккуратно снял крышку закрывающую выход на верх, и они выбрались...

– О том, что Подгорье – нечистые земли, у нас все знают, от мала до велика, да и с других краев империи об этом слыхали, – неторопливо излагал местный возница. Был он человек в годах, бывалый, такие слов просто так не бросают. – Бессчетное количество слухов и фактов – этому подтверждение. Местные знаются с нечистью, – продолжал он. Богдан сидел по правую руку от него, смотрел, как правит телегой, и слушал рассказы и присказки. Мимо неторопливо проплывал, лес уже облаченный в первые краски осени, дул слабый ветерок, навевая самое безмятежное настроение...