Моль

Утро воскресенья началось с того, что Илья обнаружил себя сидящим на кухне с кружкой остывшего кофе в руке. Он не помнил, как сюда попал. Не помнил, как заваривал кофе. Не помнил, как оделся. Просто в какой-то момент осознал себя здесь — за столом, в футболке, в джинсах, с кружкой, из которой уже давно ничего не пил. На стене кухни висели часы. Буквы на циферблате сложились в слово: «ПРОВЕРЬ». Илья посмотрел на свои руки. Черная кайма под ногтями вернулась. Синяк на плече тоже — он расползся еще шире, теперь захватывая ключицу и поднимаясь к шее...

Он не помнил, как уснул. Не помнил, как проснулся. Просто в какой-то момент понял, что сидит на полу, прислонившись спиной к кровати, а за окном уже светло. Суббота. Илья посмотрел на часы. Настенные, с буквами вместо цифр, показывали 09:14. Буквы сложились в новое слово: «СМОТРИ». Он перевел взгляд на коробку из-под обуви. Крышка была сдвинута. Внутри — пусто. Только черная пыльца на дне, тонким слоем, как пепел. Моль ушла. Он встал, чувствуя, как затекло тело. Ноги не слушались, спина ныла, левое плечо пульсировало глухой болью...

Утром в пятницу Илья проснулся от того, что в комнате кто-то дышал. Он открыл глаза — никого. Только серый свет, сочащийся из-за штор, только знакомые очертания мебели, только тишина, в которой можно расслышать даже собственные мысли. Но дыхание было. Ритмичное, негромкое, чужое. Он сел на кровати, прислушался. Дыхание шло из угла, где стоял старый шкаф, доставшийся от предыдущих жильцов. Илья никогда не открывал его — просто не было нужды. Там висели какие-то вещи, оставленные прежними хозяевами, пахло нафталином и пылью...

Утром в четверг Илья проснулся от того, что кто-то орал за стеной. Орали долго, на одной ноте, как будто пытались пробить бетон голосом. Илья лежал, глядя в потолок, и ждал, когда звук прекратится, но он не прекращался — просто перешел в другой регистр, ниже, вибрирующий, почти звериный. Сосед. Тот самый, с дрелью. Илья посмотрел на левое плечо. Синяк изменил цвет — теперь он был темно-зеленым, с фиолетовыми прожилками, уходящими вниз по руке, как корни. Пыльца под ногтями никуда не делась. За...

В среду он проснулся с ощущением, что вторник украли. Не пропал, не забылся — именно украли. Будто кто-то вошел в комнату, пока он спал, и аккуратно вынул из головы двадцать четыре часа, не оставив чека, не стерев следов, но гарантированно что-то забрав. В груди гудела пустота, какая бывает, когда долго смотришь на экран ноутбука с выключенным звуком: вроде все работает, а смысла нет. Он открыл глаза — потолок был тот же. Бежевая краска, трещина от соседей сверху, люстра с тремя лампочками, из которых работала одна...