Приёмщик: семь классов опасности

Приезжий вышел из машины, повёл носом, как собака на новом месте, и сразу посмотрел не на меня, а на дорогу за котельной. – Туда почему грязь не разбита? – спросил он. – По всему району колеи, а к котельной чисто. Не ездит никто? Я стоял у столба, где договорился его встретить, и понял, что торговаться будет тяжело. Приезжие обычно спрашивают, где ближе кофе и есть ли гостиница. А этот приехал в чужой район на рассвете и первым делом нашёл глазами единственную дорогу, по которой у нас две недели не катаются возчики...

На бланке наряда уже стояли два синих штампа, а до рассвета оставалось меньше часа. Я держал бумагу под фонарём и читал графу класса, вписанную двумя чужими руками. Шесть. И ниже, вторым почерком, снова шесть. Два мастера прочли проём до меня, каждый сам, каждый вывел одну цифру. Оставалась третья строка. Пустая. Моя. – Твоя подпись, и заходим, – сказал Насонов. Он стоял у грузовика в брезенте, собранный, готовый лезть в раму первым, как ходят бригадиры, которые своих не посылают вперёд себя. – Ребята с трёх на ногах...

Оценщик приехал на час раньше, чем Ольховский рассчитывал. Он увидел чужую машину с крыльца комиссии. Серый внедорожник встал не у ворот, где его ждали к полудню, а сразу у котлована, на месте снесённой пятиэтажки, в двух шагах от рамы. Из машины вышли двое. Один, грузноватый, лет сорока, пошёл к проёму не спеша, будто к нему в гости. Второй, помоложе, вытащил из багажника жёлтый пластиковый кофр и понёс следом, держа его обеими руками, как несут не поклажу, а инструмент. Ольховский застегнул пиджак на все пуговицы, хотя утро стояло тёплое...