Жарче турецкого солнца: истории о жизни, любви и страсти

Что остается после летнего романа на турецком побережье, кроме загара и сувениров? Чаще всего — легенды. И у этих легенд есть одно имя на всех. Имя, которое для местных мужчин стало целым культурным кодом, предметом шуток, вздохов и народного творчества. Конечно, вы его уже угадали. Так турецкие мужчины, смеясь и грустя, превратили личный опыт в фольклор. Готовы ли вы услышать их версию событий? 1. Наташа... Она научила меня, что «любовь навсегда» длится ровно до окончания туристического сезона...

Глава 1. Побег Стамбул. Район Фатих. 4:30 утра. Город ещё спал, завороженный предрассветным туманом. Узкие улочки, вымощенные булыжником, блестели под редкими фонарями, как мокрый уголь. Минареты мечетей пронзали низкое серое небо, словно иглы, сшивающие землю и небо. Босфор в этот час был похож на расплавленное, потускневшее серебро. Туман стелился над водой, растворяя угрюмые контуры грузовых судов, стоящих на рейде. Где-то вдали, на азиатском берегу, мерцали огни Ускюдара — такие же неясные и расплывчатые, как мысли Светланы...

Будни в Москве Елена сидела у окна в кухне, наблюдая, как за стеклом медленно падают первые осенние листья. За спиной тихо шуршал холодильник, а на плите булькал кофе. Двадцать лет брака. Двадцать лет, за которые Сергей из страстного поклонника превратился в молчаливого соседа по квартире. Он всё так же заботился о ней, обеспечивал семью, но... больше не смотрел на неё так, как раньше. Не целовал внезапно, не шептал глупости на ухо. Двадцать лет, за которые страсть превратилась в привычку, а любовь — в удобное соседство...

Пролог. Проклятие «Глаза Сулеймана» Стамбул, 1789 год. Лунный свет пробивался сквозь решетки гарема Топкапы, рисуя узорчатые тени на мраморном полу. В воздухе витал аромат жасмина и сандала, смешанный с солоноватым дыханием Босфора. Гулкие своды дворца Топкапы дрожали от шепота. Красавица-черкешенка Лейла, любимая наложница султана сжимала в руках серебряный амулет «Глаз Сулеймана». — Тот, кто украдет его, познает любовь и смерть в один день, — прошептал ей слепой гадальщик, его негнущиеся пальцы скользили по холодному металлу...

Алексей Королев, русский инженер с Урала, впервые ступил на турецкую землю в июле. Стройка атомной электростанции «Аккую» напоминала муравейник: краны, грузовики с бетоном, сотни рабочих в касках. Но даже среди этого хаоса море оставалось нереально прекрасным — бирюзовое, как стекло, с рыбацкими лодками, застывшими на горизонте, а вдали темнели силуэты Таврских гор. Воздух пах солью, жареными каштанами и чабрецом. — Русие! Ты снова в зоне без каски? — Айлин Джейлан, инженер-эколог, подошла к нему, поправляя защитные очки...

Анна родилась в Петербурге, где небо часто плакало серыми слезами, а дворцы, словно застывшие призраки, напоминали о величии, которое уже не принадлежало никому. Ее квартира располагался в старом доме на набережной канала Грибоедова, в ней стены пахли сыростью и историей. Детство Анны было соткано из тишины: мать, Ольга Владимировна, дни напролет реставрировала лики святых в церкви Спаса на Крови, а отец, капитан Игорь, уходил в море на месяцы, оставляя дочери в подарок ракушки с надписями: «Для принцессы Анечки — от Нептуна»...