Энэр

Андриан Ладан Хмарь одеялом нависла, Смога першит коромысло, Серость одежд Не внушает надежд Приближения к истине смысла. Приближение к истине смысла Манит, словно несбыточный сон: Разыгралась звезда и затихла, Но последовал звёзд легион! Предисловие Вселенная расширяется. Жизнь развивается. Познания углубляются. Совершенствуются технологии. Оздоровляется общество. То, что раньше воспринималось вымыслом и сказкой, высмеивалось вздором и чушью, клеймилось прожектёрством и утопией, по прошествии времени стало реальностью...

*** Мать с дочкой о чём-то шептались, отойдя в сторону. Подождав немного, Кузя подошёл к ним. – Признайтесь, Кузьма. У вас есть какой-то секрет? — приколола Лена, словно заигрывая. – Только никому не говорите! — подыграл Кузя. — Золото-брильянты! – Мы так и думали! — призналась Настя. — С вами так тепло! И кушать не хочется! И даже кое-куда не хочется! – Видимо, это заразно! — Кузя, шутя, выдал нешуточное предположение. – Какие планы? — уточнила Елена. – Может, в кафе зайдём? — предложил Кузя. – Кушать мы не хотим, — ответила Настя. – Просто мы стоим здесь на виду. Елена согласилась, и они быстро нашли пустующие столы под навесом неработающего кафе...

Пошёл дождь, но Кузя не беспокоился за карту, зная, что она не намокнет, пока он держит её. Дождь перешёл в ливень. Требовалась ровная поверхность, чтобы рассмотреть карту, как на столе, и Кузя сообразил расстелить её на луже, придерживая за угол.  Так и поступил. Карта легла на лужу ровно, но оставалась сухой. Струи ливня замысловатыми траекториями стекали с неё, а Кузя всматривался в стрелки, крестики, заштрихованные районы и прочее. Бросилось в глаза обозначение его родной дивизии и стрелка при ней. Эта стрелка находилась под угрозой того самого леса, о котором шла речь.  Передвинув карту,...

Вечером за бокалом рома, вновь в персидском халате и вновь с разговорчивым котом на коленях, однако без зрительниц и без Ивана, поскольку те затаились на мансарде, Павел поделился: – Вертится в голове вопрос, почему французам нравится кушать на виду у других, а русским не нравится. Вот вы как думаете? – Может быть, они более открыты, а мы закомплексованы? — попытался угадать Кузя. – Может быть! Принимаю такую версию. А как вы думаете: может ли еда восприниматься греховной? – Греховным может быть мясо, украденное из общего котла! — уверенно заявил Михалыч. – Вот-вот! То есть мы не только крали из общего котла, но уже так привыкли к этому, что поедание воспринимаем как обязательно украденное...

Майор Толстиков начальствовал над участковыми в районном отделе. По характеру он был исполнительным, но уже с молодости понял разницу между указаниями сверху и благом людей. Согласно указаниям, надлежало хватать людей, устанавливать личность, домогаться о злых умыслах, выявлять мнимые преступления, а благо людей было в том, чтобы их никто не дёргал: ни бандиты, ни верхи. Будучи лейтенантом, Фёдор общался с людьми на своём участке: то за доминошным столиком, то на детской площадке, а порой даже за гаражами с распивающими пиво. Люди знали его и уважали за человечность. Даже женщинам, обращавшимся...

Никифор спал плохо, мучаясь болями и восхваляя Бога за всё, что послано. Только рассвело, как в окно кто-то постучал. – Во славу Божию, што кому-то в потребность! — тихо молвил Никифор, а вслух добавил: — Не взаперти. Дверь приоткрылась, и голосом Сёмы донеслось: – Позволите ли войти, Никифор Евсеевич? – Дозволяю. Проходи, Семён. Не чаял — так шибко, — ответил Никифор, ещё не взглянув. – Я не один, Никифор Евсеевич. – Смекаю! Проходите, гости драгие! Сделав усилие над собой, Никифор попытался встать, но острая боль снова пронзила старое тело, и он со стоном опустился обратно. Гости вошли и поздоровались...