Письма и фотографии из прошлого

Кирилл положил на прилавок хлебного павильона лист из колледжа и попросил убрать его из июльского графика. — Не ставь меня в расписание на июль, пап. Меня взяли на практику в депо. Я не сразу понял, что он говорит всерьёз. Сын третий год помогал мне в пекарне во время каникул: открывал павильон, принимал коробки, закрывал кассу. Я уже вписал его в смены, потому что думал, что он снова будет подрабатывать до конца лета. Кирилл учился в Курганском колледже железнодорожного транспорта и хотел увидеть, как устроена работа в депо...

Марина прислала мне список гостей на свадьбу в среду вечером. Я открыла файл на телефоне и увидела рядом со своей фамилией имя Антона — бывшего мужа. Мы развелись девять лет назад. После этого он редко бывал у нас дома, но Марина продолжала с ним общаться. Я знала, что она пригласила отца, но не знала, что он придёт с женой Ириной. — Он подтвердил? — спросила я, когда дочь позвонила. — Да. Я не хотела заранее обсуждать, кого куда посадить. Ты будешь за отдельным столом. Я сказала, что не прошу её выбирать между родителями...

Павел позвонил мне в четверг вечером и сказал, что Яна хочет поступать в колледж связи в Казани. Он не просил меня переубеждать её. — Не уговаривай её за меня, — добавил брат. — Просто выслушай. Она со мной об этом почти не говорит. Яна училась в одиннадцатом классе в Кирове и давно собирала буклеты разных колледжей. О Казани она впервые заговорила осенью, после встречи с преподавателями на школьной ярмарке. Павел беспокоился, что дочери придётся жить в общежитии и часто ездить домой. Он не запрещал ей подавать документы, но продолжал присылать ссылки на местные варианты...

Я уже подняла стопку старых тетрадей к коробке для макулатуры, когда внучка Кира вытащила из неё одну — в выцветшей обложке, с расплывшимся коричневым пятном. — Не выбрасывай тетрадь с пятнами, — сказала она. — Там рецепт прабабушкиного пирога. Дочь Лена приехала помочь разобрать кухонный шкаф перед установкой новых полок. Мы жили в Перми, и мастер обещал прийти в понедельник; до этого надо было освободить стену и решить, что оставить. Я собиралась выбросить тетрадь: в ней половина записей была сделана карандашом, а в рецепте яблочного пирога значилось только «муки сколько возьмёт»...

Я пересчитала деньги в конверте и снова получила ту же сумму: двадцать семь тысяч. До этого там было сорок пять. На конверте Дима написал «стиральная машина» и поставил дату — день, когда старая начала протекать. Мы договорились купить новую в субботу, когда у него будет выходной. Стиральная машина пока работала, но после каждого цикла под ней приходилось вытирать лужу. — Ты брал отсюда? — спросила я. Дима стоял у холодильника и искал контейнер с супом. Он не стал притворяться, что не понимает, о чём я...

Я приехала к бабушке за пальто, а на столе лежали два билета в театр. — Ты же говорила, что в субботу заглянешь, — сказала она. Я сказала, что, наверное, заеду после смены. В пекарне я работала до шести, а спектакль начинался в половине седьмого. От бабушкиного дома до театра было минут сорок на автобусе, если не попасть в вечернюю пробку. Бабушка Нина держала пальто на вытянутых руках. Я оставила его у неё в январе, когда порвалась подкладка, и всё забывала забрать. Она подшила рукав и теперь повесила вещь у двери, чтобы я не унесла снова без него...