Сноха молчала на семейных ужинах семь лет. Потом заговорила первой
Семь лет я молчала за чужим праздничным столом. В сорок пять лет я впервые открыла рот Стул был колченогий, с продавленным фанерным сиденьем, обтянутым выцветшим дерматином цвета сухой горчицы. Его приносили с кухни только тогда, когда за столом в большой комнате собиралась вся родня. Для Веры этот стул предназначался по умолчанию. Место у балконной двери считалось самым неудобным. В спину постоянно тянуло сырым холодом из рассохшейся рамы, а хозяйке дома не нужно было даже поворачивать голову, чтобы отдать распоряжение...