Выйти замуж за банкира

*** Университет встретил их огромной вывеской «Дорогие выпускники!» и гулом сотен голосов. Факультет экономики рассыпался на пестрые группы. Валентина наметанным глазом оценивала дорогие наряды и статусные часы — витрину чужих успехов. Рядом с ней Лена выглядела немного растерянной. Они подошли к своей группе. Объятия, приветствия, любопытные, оценивающие взгляды, прикованные к Валентине. После дежурного общения с преподавателями и прогулки по старой аудитории комсорг группы, вечный заводила Валентин Легер, предложил переместиться в кафе...

*** — Вернулась, Валенька? — Семен встретил ее в прихожей, обнял за плечи. — Как подруга? — Спасибо тебе, Сёма. Огромное, — она уткнулась ему в грудь, вдыхая знакомый запах. — Если бы ты не помог с этим звонком... Игнат совсем плох, даже не встает. Лена с матерью просто черные от горя. На них лица нет. А Ленка... Господи, как же это тяжело — смотреть на боль людей, которых любишь. Он поцеловал ее в макушку. — Ты все правильно сделала. Семен крепче прижал жену к себе, вспоминая собственную, ничем не разбавленную боль одиночества до встречи с ней...

За дверью кабинета нарастал приглушенный, но настойчивый женский крик. Валентина проводила посетительницу — женщину в сером платке, — и, ободряюще коснувшись ее плеча, шагнула в приемную. — Карина, что здесь... Она осеклась. Перед столом секретаря стояла полная, растрепанная женщина, отчаянно жестикулируя. Карина, юная и строгая, пыталась сохранить профессиональное спокойствие. — Женщина, я повторяю, Валентина Дмитриевна сможет принять вас только по записи. — Да к вам запись на полгода, а у меня муж сейчас умирает! Он по контракту служил! Понимаете? — голос посетительницы срывался на визг...

*** Дом гудел от голосов. Гости, партнеры, друзья — все произносили тосты, желали здоровья и процветания. Семён улыбался, принимал поздравления, но глазами искал в толпе ее. Валентина появилась в элегантном темно-синем платье, которое она, как он догадался, успела купить за несколько часов. Она держалась с достоинством, но в ее глазах он видел легкую растерянность. Когда гости начали разъезжаться, он подошел к ней. — Я покажу вам дом. В огромной гостиной, где потрескивал камин, они остались одни...

Пятьдесят. Полвека. Семён Хольц смотрел в окно своего кабинета на суетливую Москву, но видел лишь отражение — усталого мужчину с серебром в волосах и печалью, скрывающуюся в глубине глаз под длинными прямыми ресницами. Юбилей. Праздновать его в «Аравии» он больше не мог — слишком много призраков сидело за столиками того ресторана. Слишком живым было воспоминание о смехе Софы. Он перевел взгляд на семейное фото на столе. Сын Яков, уже почти мужчина, смотрит с вызовом. «Золотая молодежь», — с горькой усмешкой подумал Семён...

*** Вечером следующего дня в кабинете Хольца собрался его внутренний круг — несколько крепких ребят из бывших спецназовцев, включая начальника охраны Григорьева. Воздух был наэлектризован. — Макса в живых оставлять нельзя, зря ты его отпустил, — бросил один из них, выражая общее мнение. — Слишком много знает. — Кирилла мы сегодня «закрыли», — уверенно доложил второй. — Тихо, без шума. Лежит в безымянной могиле. — На Макса навесили маячок, я в курсе где он сейчас. И пределы России он не покинул, - сказал Григорьев...