Обесценивание: как выжить

Декрет — это не отпуск. Это трехлетняя смена на подводной лодке без права выхода на поверхность. Когда я уходила в декрет, я была успешным менеджером по корпоративным продажам в IT-секторе. Спустя три года я превратилась в функцию: покормить, уложить, помыть, сварить брокколи, собрать игрушки. Мой мир сузился до размеров детской площадки и поликлиники, а мой гардероб — до безразмерных худи и джинсов на резинке. Но самым страшным было не отражение в зеркале, где на меня смотрела уставшая женщина с потухшим взглядом и лишними семью килограммами...

Звук застегивающейся молнии на старом чемодане прозвучал в оглушительной тишине квартиры, как выстрел. Алина с силой дернула неподдающийся бегунок, прищемила палец до крови, но даже не поморщилась. Боль физическая сейчас казалась чем-то несущественным, далеким. Внутри нее всё выгорело дотла. В дверном проеме спальни, привалившись плечом к косяку, стоял Игорь. В одной руке он держал банку пива, другой лениво почесывал небритую грудь. На его лице блуждала ухмылка человека, который абсолютно уверен в своей безнаказанности...

Начало Говорят, время лечит. Это чушь. Время — просто паршивый анестезиолог, который вкалывает тебе лошадиную дозу рутины, чтобы ты перестал чувствовать фантомные боли. А лечишь себя ты сама. Каждый божий день. Прошло два месяца. За это время я спала в среднем по четыре часа в сутки, выпила цистерну американо и почти забыла, как выглядит моя кровать, потому что жила в обнимку с макетами и чертежами для международного конкурса. Мой арт-кластер на месте старой промзоны должен был стать чем-то грандиозным...

Я посмотрела на чеки за ремонт его квартиры и сделала то, что должна была 4 года назад. Я помню тот вечер в мельчайших, почти тактильных подробностях. В духовке допекался яблочный пирог с корицей — тот самый, рецепт которого я выверяла месяцами, чтобы тесто было мягким, как пух, а начинка таяла во рту. На столе стояли две кружки из толстой керамики, которые я слепила сама на мастер-классе по гончарному делу. В гостиной мягко светил торшер, отбрасывая теплые желтые блики на новый горчичный диван. Я создавала этот уют по крупицам...

Начало Говорят, когда бросаешь курить, самое сложное — пережить первые три дня. Никто почему-то не пишет методичек о том, как пережить первые три дня, когда ты бросаешь человека, который стал твоим личным сортом героина. Утро среды встретило меня раскалывающейся головой и отражением в зеркале, которое больше всего напоминало панду, ушедшую в запой. Глаза опухли от невыплаканных слез, которые застряли где-то в горле сухим комком. Я сидела на полу кухни в огромной старой футболке, обхватив руками кружку с остывшим кофе, и тупо смотрела на лежащий рядом телефон...

Если бы пять лет назад кто-то сказал мне, что в двадцать девять лет я буду сидеть в промёрзшем «Хендае» в два часа ночи и шпионить за окнами собственного парня, я бы рассмеялась этому человеку в лицо. А потом, возможно, плеснула бы в него кофе. Я — Рита. Архитектор, женщина с красным дипломом, ипотекой, черным каре, которое я стригу каждый раз, когда нервничаю, и гардеробом, состоящим преимущественно из косух и грубых ботинок. На работе меня называют «железной Ритой», потому что я могу заставить плакать подрядчика одним поднятием брови...