Короткие рассказы

Сквозь тонкие стёкла миндалевидных очков на Таню не мигая смотрели два карих глаза. Некогда изогнутые брови недовольно сошлись на переносице, а покрытые розовой помадой губы искривились. - Может хватит?! – отчеканила Надежда Васильевна, нервно постукивая пухлыми пальчиками по учительскому столу, покрытому стеклом. Рассказ из цикла "Жизнь в 90-е". Сердце у Тани упало. Ещё пару мгновений назад второклассница простодушно делилась с любимой учительницей своей радостью, считая, что уж кому-кому, а Надежде...

Закусив губу, Лена осторожно приоткрыла дверцу антресоли и на секунду замешкалась. Её серо-зелёные глаза всматривались в темноту, пытаясь отыскать среди маминых вещей то, за чем она, собственно, и забралась так высоко. - Кажется, они где-то здесь, - прошептала Леночка, чуть не свалившись со стремянки. Рассказ из цикла "Жизнь в 90-е". Первоклассница запустила руку поглубже и улыбнулась. Через пару секунд взору предстал сладкий подарок, который мама спрятала повыше, дабы дочь не отыскала его раньше времени...

Лидия Максимовна с содроганием вглядывалась в лицо девушки, что стояла возле иконы. Утирая слезы поблескивающие в неровном пламени свечи, незнакомка выглядела слегка растерянной. В сером пуховике, который с трудом скрывал хрупкую фигуру, она дрожащей рукой поставила свечу в подсвечник и прикрыла глаза. Слезы, не переставая катались по её щекам, а губы беззвучно шевелились. Рассказ из цикла "Жизнь в 90-е". Тряхнув головой, Лидия Максимовна хотела было направился в церковную лавку за свечами, однако не в силах сделать хоть шаг, продолжала как завороженная смотреть на незнакомку...

Папа, за что ты так со мной? Чем я была хуже других детей? Как странно писать это слово на бумаге. ПАПА… Отчего я так боюсь произнести его вслух?! Даже не припомню, чтобы называла так кого-то, ровно до того момента, как выросла… Честно говоря, мне всегда чего-то недоставало: уверенности в себе, твёрдости в решениях, незримой опоры. Будучи маленькой, я смотрела на подружек, которые росли в полных семьях, и тайком им завидовала. Конечно, их отцы не были идеальны: могли кричать, сердиться… Но, делали они это всегда во благо своих детей...

У Марины Александровны пропали деньги. Ни много ни мало — пять тысяч рублей, одной красной бумажкой с изображением Хабаровска. Такого с ней никогда не случалось: умная и чересчур педантичная женщина всю жизнь проработала кассиром в банке и как никто другой, умела считать и беречь деньги. - Так и до седых волос недалеко, - тяжело вздохнула Марина, вытряхивая содержимое старой жестяной коробочки. В ней было всё, кроме той самой злополучной купюры. - Не могла же я её потерять! Всё же пятьдесят лет не такой возраст, чтобы забывать настолько важные вещи...

- Катя?! Юрьева! - воскликнула девушка, облачённая в кислотно-жёлтое платье. Екатерина с недоумением смотрела на незнакомку. Каре из светлых волос, слегка раскосые серо-голубые глаза, нос картошкой и чересчур широкая улыбка... Ровно ничего особенного, что могло бы всколыхнуть хоть какие-то воспоминания. - Не узнала? - всплеснула руками блондинка и улыбнулась ещё шире. - Саша Щёлокова! Твоя подруга детства, собственной персоной! Ну? Вспомнила? - Ах, Саша... Давно не виделись, - с трудом выдавила из себя Катерина, чувствуя, как похолодела спина...