Счётчик желаний

Он появился на пороге моего пентхауса в дождь. Март. Лондон. Вода с неба льет так, будто кто-то наверху решил утопить старые грехи. Я сидела в гостиной, пила остывший кофе и смотрела на город. Мой город, который я ненавидела и без которого не могла жить. Звонок в дверь в десять вечера. Это всегда плохо. Я не ждала гостей. Ефимыч предупреждает за сутки. Клиентов встречаю в нейтральных местах. Друзей нет. Друзьями обзаводятся те, у кого есть имя, а не кличка. — Кто? — спросила я в домофон. Тишина. Только дождь и далекий гудок такси...

Я не родилась «Гулящей». Я родилась Алисой Ветровой в маленьком городе за Полярным кругом, где солнце не заходит два месяца летом и не появляется два месяца зимой. Где мужчины пьют водку из горла прямо на улице, а женщины стареют в тридцать. Где единственная профессия для девочки с хорошим лицом — или выйти замуж за вахтовика, или уехать. Я уехала. Мне было семнадцать. Рюкзак за спиной, тысяча долларов в носке, которые я заработала, помогая тете торговать на рынке, билет на поезд «Мурманск — Москва»...

Я не плакала. Ни в тот вечер в больнице. Ни в такси, когда ехала домой. Ни когда заказывала в номер бутылку «Крюга», того самого розового, 2002 года. Единственный способ стереть память. Ни когда смотрела на картину, которая через два часа должна была отправиться обратно Максиму. Курьером. Без единого слова. Я ждала. Ждала, когда боль превратится в то, чем я умею управлять. Холод. Он пришел на третьи сутки. Я сидела в своем пентхаусе, пила остывший кофе и смотрела на ночной Лондон. На Темзу, на огни,...

Следующие шесть дней стали самыми странными в моей жизни. Я не работала. Не брала заказы. Не отвечала на звонки Ефимыча. Он оставил одиннадцать пропущенных, три голосовых и одно сообщение, которое я удалила, не дочитав. Вместо этого я каждое утро пила кофе в маленькой кофейне и ждала. Его. Максим появлялся ровно в девять тридцать. Заказывал американо и круассан с миндалем. — «Я знаю, что это вредно, но вы же не будете меня судить, Алиса?». Я не судила. Я смотрела, как он крошит выпечку длинными пальцами...

Он позвонил в семь утра. Мужской голос, бархатный, с легкой хрипотцой, тот самый, который женщины называют «опасным». Представился Максимом. Сказал, что ему дали номер друзья, которые остались довольны сотрудничеством. — Уточните, господин Максим, с кем именно вы сотрудничали? — спросила я, лениво перекатывая вишневую косточку во рту. Черешня была испанской, июньской, очень сочной. — С теми, кто теперь живут в студиях и ездят на метро, — ответил он. Я улыбнулась. Вежливый. Играет по правилам. — Где встречаемся? — «Астория»...