Мотивационные истории из жизни

Гитару я хранил семь лет. Семнадцать лет мне исполнилось, когда я купил её и поверил, что весь мир теперь принадлежит лишь мне одному. Ремень исцарапал корпус. Гриф треснул. Инструмент всё равно пел удивительно чисто, когда я задевал струны. Ночами я играл, пока другие спали. Грезил большой сценой. Рынок бурлил холодным днем 2020 года. Люди в масках суетились повсюду, ветер гонял по асфальту пустые пакеты, а торговцы громко перекрикивали друг друга. Свою гитару я сжимал крепко. Живое существо так прижимают к груди, боясь выпустить его в толпу...

Сидел в машине, руки трясутся, передо мной листок бумаги. Один. Листок из дешёвой тетради, простой. На нём написано всего лишь несколько слов. Написано рукою жены. Распознал по почерку сразу. «Прости. Не твоя». Читаю этот текст 20 раз подряд. Не могу понять, что это такое. 25 лет. 25 лет я считал её своей дочерью. Выращивал, лечил, водил за руки, покупал одежду, оплачивал учёбу. Любил. Любил её больше всего на свете. И оказалось, что не моя. Не знал, куда идти. Хотел позвонить жене, а она умерла в прошлом году...

Я проснулся в пустой квартире. Вчера здесь ещё слышались голоса, звон посуды, шаги, а сегодня — только тишина. Тягучая, холодная, словно осенний туман за окном. Мне было пятьдесят. Позади — двадцать лет работы, бизнес, дом, машина, счета в банке. Впереди — пустота. Жена ушла к другому. Дети выросли и не звонили больше . Бизнес развалился, партнёр забрал клиентов и деньги классика . Я остался с долгами, без работы, без семьи, без надежды. Я лежал на диване, смотрел в потолок. На белой краске проступали...

На стоянке возле дома ещё долго оставалось пустое место. Валентина иногда выходила с пакетом из магазина, останавливалась у подъезда и по привычке смотрела туда, где раньше стояла её синяя «Нива». Машину она продала ради мужчины, с которым познакомилась в санатории. Через полгода он сказал, что у него долг и другого выхода нет. А потом Валентина узнала, что помогла ему не так, как думала. В санатории он не торопил Валентине было пятьдесят два. Она приехала в санаторий под Псковом после тяжёлой зимы,...

В кабинете пахло горячим пластиком и растворимым кофе. На экране мигала таблица, где одна цифра не сходилась с другой, а коллега Лариса стояла у стола Елены, сжимая в руках край кофты. Не говори начальству, прошептала она. Я всё исправлю. Только дай мне время. Елена посмотрела на часы. До конца рабочего дня оставалось сорок минут. Она промолчала. Через месяц за эту ошибку уволили её. Одна цифра в конце отчёта Елена работала в отделе снабжения почти семь лет. Работа была не самая заметная, но ответственная...

Соседская кухня пахла варёной картошкой. Коридор едва вмещал плечи. Голос брата за закрытой дверью твердил, что его действия продиктованы исключительно общими интересами, но я слишком хорошо понимал истинные причины такой заботы. Страшнее всего было осознавать его правоту. Двухкомнатная квартира на Войковской досталась мне от отца. Расположена она на третьем этаже, а окна смотрят в тихий двор. Папа ждал это жильё девять лет. В восемьдесят восьмом году завод наконец выдал ему ключи. Долгие годы он берёг папку с документами и надеялся, что власть его не обманет...