Басни для Взрослых

Бессмертные боги, до чего же комично порой оборачивается людская гордыня! Она, словно перезревший плод, с грохотом падает с дерева, являя миру свою подгнившую сердцевину. В тот вечер, когда луна, словно огромный золотой дублон, повисла над Римом, стены лупанария "У Венеры" дрожали от хохота и бряцания золота. Сюда, в обитель плотских утех и порочных фантазий, заявился Корнелиус, центурион в отставке, чья слава гремела когда-то по всем провинциям. Лысина Корнелиуса блестела под светом факелов, как начищенный шлем, а живот выпирал, словно готовился лопнуть от выпитого фалернского...

История одной эпической трансформации. Четыре года… Четыре года, как я завязал с этим зеленым змием, этим алхимическим чудовищем, чьи объятия когда-то казались теплом, а оказались липким, удушающим кошмаром. Двадцать лет я топил в нем свои печали и радости, как древние викинги – ладьи с покойниками. Десять из них – в беспробудных симфониях запоя, где дирижером выступала то тоска, то бесшабашная «веселость». О, этот богатый «ассортимент» утешительных жидкостей! Техдидкости, будто слезы роботов, аптечные...

"История не терпит сослагательного наклонения, но, черт возьми, как же порой хочется заглянуть в альтернативные реальности, где бабочка взмахнула крыльями так, что мамонты вновь бродят по Елисейским полям…" …1963 год. Москва. Кабинет товарища Сталина, пропахший махоркой и паранойей. Иосиф Виссарионович, вопреки всем законам природы и здравого смысла, восседал на троне, словно каменный истукан с острова Пасхи. Десять лет сверх положенного? Для него это было лишь разминкой перед вечностью. Холодная война? Да это так, легкая прохлада в его личной преисподней...

«Через трудности к триумфу», как говаривали древние римляне, и, черт возьми, они были правы, особенно когда речь заходит о тайнах долголетия. Вот только, кажется, они вкладывали несколько иной смысл в эту фразу, нежели мой троюродный дед Ефим, который, будучи ярым поклонником философии Да Винчи, курил как паровоз и умудрился дожить до ста двух лет назло всем медицинским трактатам и моей бабушке. Представьте себе картину: утро, туман над рекой, а на крыльце покосившейся избушки восседает он, дед...

"Я мыслю, следовательно, я существую" – изрек некогда Декарт, но, боюсь, он не имел в виду состояние, когда тебя преследует белка. Трижды проклятая белка! В первый раз, помню, я даже не успел осознать метафизическую глубину своего падения. Просто однажды проснулся, а в голове – оркестр! Симфония алкогольного бреда, исполняемая виртуозами-тараканами. Думал, просто похмелье, ан нет – это была увертюра к появлению той самой белочки. На следующий день ко мне приклеились два приятеля. Нет, они не держали меня под руки, не читали нотации...

"Жизнь – это болезнь, передающаяся половым путем и заканчивающаяся летальным исходом", – говаривал один мой старый друг, цитируя то ли мудреца, то ли завсегдатая трактира. Слова эти врезались мне в память, как заноза под ноготь, особенно когда речь заходила о Герасиме Петровиче, человеке, чье существование было сплошным опровержением дарвиновской теории и торжеством абсурда. Он, в очередной раз перечитывая Шопенгауэра, не мог с этим не согласиться, особенно после того, как в пятый раз за день измерил себе температуру...