Жизнь вокруг да около

Поиск себя — дело трудное всё-таки. Иногда в такие дали заведёт, что и предположить невозможно. А я человек беспокойный, волнительный. Меня и бросает справа налево. То начинаю, к примеру, писать всякие литературные рассказы. То стрелять учусь. То драться. А тут вот в эту сторону занесло. Не от хорошей жизни. И вот сидела я как-то, грустила. Думала о своей светлой будущности. И о скорбном нынешнем существовании. Лет мне было тогда двадцать, что ли. Вот сижу, огорчаюсь, что не могу увидеть перспектив своей жизненной ситуации...

Спортивное прошлое у меня не такое чтоб примечательное. Слабенькое, честно сказать. Но как-то меня всё время тянуло совершенствоваться физически. То гантелька в руки пропадёт, то лыжи. Опять же, бассейн недалеко был. А тут поселилась со мной в общежитии исключительно спортивная девица. Бегать очень любила. Гантели ещё тоже уважала. Кори Эверсон, то есть, была её кумиром. Это достойно уважения. Я прониклась и поступила к ней в ученики. К девице поступила, не к Эверсон. Та, что интересно, в Америке жила...

Собрание было, конечно, не вовремя. Люди, может, только что устали от сельскохозяйственных работ. И ещё не готовы снова решать всякие вопросы. Но было очень надо. Потому что тогда кто станет председателем садоводческого товарищества? То-то. Или хам какой к власти доберётся, или вовсе товарищество распустят. Как не оправдавшее. Собрались, в общем. Ждут выборы. Некоторые, между прочим, случайно забрели. Гуляли они, может, и зашли погреться. Или, может, с соседом пришли за компанию. Или вовсе думали, что тут талоны на бесплатное посещение бани выдают...

А вы верите в психотерапию? Сидели как-то с другом, пили чай. Скорее всего. Потому что кофе, заваренный прямо в кружке такое себе удовольствие. Так что пусть будет пили чай. И я пожаловалась, что терпеть не могу эту кружку. Бесит она меня. Но я человек хозяйственный, рачительный. Если кружку выброшу – буду грызть себя бесконечно. За впустую растраченные ресурсы. А она, собака не бьётся: падает и все ей ничего! Другая был давно разлетелась, а эта бодренькая, тварь. Бесит! – А если я выброшу, вас будет мучить совесть? – спросил друг...

Что одежда преображает я, конечно, знала. Но не до такой же степени! Что прямо совсем. Я так не согласна на данном этапе. Однажды мне, молодой и красивой, но немножко бедной, пришла в голову идея сшить себе наряд. Конечно, некоторые это и нарядом-то не назовут. Так, баловство. Жилетку я себе сшила. С совершенно голой спиной. Это когда анфас он ещё смотрелся приличной часть гардероба. Сшила. А, между прочим, есть у меня странность: зимой я хожу как бомж: куртка, штаны, часто спортивные, и не из модельного дома, да, такие, знаете, с вытянутыми коленками...

Липа Степановна была дама корпулентная, статная. На голову выше моей матери. Мама подрабатывала швеей. На заказ шила, значит. Дома. И клиенты, конечно, толклись у нас в квартире без разбору. К особо уважаемым клиентам мама могла и сама сходить на дом. Но только к очень уважаемым. Липа Степановна была очень уважаема. Она была подчинённой отца. Отец очень не любил, когда мама по людям бегала. А к Липе Степановне отправлял и ни мур-мур. И в таком разрезе было не совсем понятно, кто кому начальник. Но уважали все, да...