Хроники лесной избушки

Осень была поистине золотой, прозрачной и безмолвной. Тишина стояла такая, что слышно было, как паутинка отрывается от ветки и летит по ветру. Варе исполнилось шестнадцать. У неё был Кристалл-Якорь, своя комната на чердаке, лучший на свете «Ковен» из приёмных родителей и друзей. И всё же… По ночам, когда избушка затихала, она часто сидела у окна и смотрела на звёзды. Туда, где за гранью обычного мира, в холодном Междумирье, двое людей держали закрытой ужасную Дверь, пожертвовав собой ради спокойствия этого мира...

На карте стали вспыхивать точки. Первая загорелась в Якутии. В динамиках послышался ритмичный низкий гул. — Это бубен, — определил Игорь. — Шаманский бубен. На экране открылось окно видеосвязи. На фоне заснеженной юрты сидел старик в оленьей парке. Он бил в бубен и смотрел в камеру узкими мудрыми глазами. — Слышу Зов, — проскрипел он. — Север с вами. Вторая точка вспыхнула в Петербурге. В кадре появился молодой парень с дредами на крыше многоэтажки. Вокруг него в воздухе парили игральные карты. — Ребят, что за прикол? — спросил он весело...

Зима уступила место весне, и лес вокруг избушки наполнился журчанием ручьев. Снег почернел и растаял, наполняя болота Хозяина Мхов бурными потоками. Возвращение из Праги изменило жизнь на «Ведьмином хуторе». Снаружи всё казалось прежним: дым из трубы, запах выпечки, очереди нуждающихся по выходным (хотя теперь Варя отсеивала праздных любопытных ещё на подходе к поляне). Но внутри витало незримое напряжение, похожее на гул высоковольтной линии. Теперь избушка была штабом. Светлана, используя книги из тайника, создала систему опознавания...

В полночь пятницы чудесное зеркало на стене ожило, увеличившись до размеров человека и закружившись, словно вода от брошенного камня. Его серебристая поверхность стала текучей. “С Богом!” — перекрестился Михаил и первым нырнул в амальгаму. Остальные последовали за ним. Ощущение было странным: будто погружаешься в ледяную прорубь, но вместо воды — электрический разряд. Миг темноты, вспышка света — и они оказались в просторном зале с высоким сводчатым потолком. Как выяснилось позже, это была Прага, но не та, туристическая, с марципанами и пивом...

Нынешнее лето выдалось небывало жарким. Солнце палило нещадно, и если горожане изнывали от удушливой жары и раскаленного асфальта, то в лесу, окутывавшем волшебную избушку, происходило нечто поразительное. Все дело было в магии, пронизывавшей дом и его обитателей. Она вступила в реакцию с летним зноем, словно сошла с ума. Огурцы на грядках у Зои и Михаила за ночь вырастали до размеров кабачков, а те, в свою очередь, напоминали крошечные дирижабли. Малина наливалась соком так стремительно, что лопалась, орошая прохожих сладким пурпурным дождем...

Первой пришла в себя Зоя. Она опустилась на стул, вытирая лоб. — Уф… Вот это банька. А твердили, зимой не пропечёт. Михаил, бледный, но собранный, подошёл к жене и обнял её. — Ну как, партизанка? — Выживу, — улыбнулась она. — Но, думаю, нам пора вешать на дверь знак: «Злым духам вход воспрещён. Штраф — испепеление». Мама Люся бережно закрыла шкатулку и провела ладонью по старому дереву. — У нас получилось, — тихо произнесла она. — Мы не просто отстояли дом. Мы утвердили его. Теперь эта земля знает своих хозяек...