Афганская война

Отрывок из повести. Об Афганской войне от первого лица - участника событий В конце мая начались рейды на север. В мае в Афгане уже жарко. Отсутствие дорог, проклятая пыль набивается за воротник, скрипит на зубах, слоем грязи лежит на лице. Грязь, пот, я так до конца и не привык к местному колориту. Арык, спасительная вода, где мы наполняли фляжки и умывали лицо, был вожделением. Как-то раз по тревоге подняли весь батальон. Механики бежали в автопарк, заводили машины, выезжали, и мы практически на ходу запрыгивали в них...

Листать требуется до конца, пробелы из-за фото документов. Май В конце апреля стало уже жарко. В составе батальона с приданным танковым взводом мы совершили марш в провинцию Кала, юго-восточнее Мазари-Шарифа, и прибыли на место стоянки. Комбат вместе с руководством Царандоя устроил спортивный праздник в честь дня Апрельской революции, национального праздника в Афганистане. Майор Алиев произнёс речь, а вот посмотреть на соревнования по борьбе и поучаствовать в перетягивании каната мне уже не удалось, так как комбат послал меня с приданным танком на разведку маршрута...

Весна В течение зимы рота проводила локальные операции, прочёсывая кишлаки совместно с Царандоем. В начале марта мы выдвинулись в район Ханабада и, прочесав очередной кишлак, встали на привал. Солнце уже пригревало. Поступила команда загрузиться в вертолёт и высадиться в заданном районе в качестве десанта. Пролетев 10-12 минут, вертолёт завис над рисовым полем. Никакого риса там, разумеется, ещё не было, под нами простиралась грязная жижа. Посмотрев в иллюминатор, я увидел, что мы находимся между двумя кишлаками...

Госпиталь и отпуск Во время очередной операции долго шли пешком, ночевали в горах, мои сапоги почти полностью развалились. В горах важно всегда иметь воду. Источники, как правило, обозначались на картах. Такой родник лежал впереди по маршруту как нельзя кстати – вода во флягах заканчивалась. Родник бил прямо из скалы, а рядом примостилась пара мазанок, прилепленных прямо к горе. Местные жители, выглядевшие чернее афганцев, одетые в камзолы с металлическими пакистанскими пуговицами, не смогли ничего ответить даже таджику-переводчику...

В августе из офицеров я остался в роте один. Ротный находился на излечении после ранения, кто-то был в отпуске, кто-то болел, оставались только я и старшина. Меня вызвал начальник штаба батальона в Кундузе. – Получай пополнение 8 человек. Приведя солдат в расположение роты к палаткам, я дал команду построиться в одну шеренгу. Вид большинства бойцов производил удручающее впечатление. Грязные, заросшие, напуганные. Выяснилось, что двое русских солдат после госпиталя, уже опытные, остальные майского призыва, занимавшиеся разгрузкой боеприпасов таджики и один узбек...

Другие роты шли другим маршрутом, в кишлаке нас ждал комбат Алиев. Стали проверять наличие людей. В роте не оказалось одного бойца. В таких случаях положено искать солдата в течение месяца, потом он объявляется без вести пропавшим. Кишлак, точнее несколько хижин в четыре ряда примостились на склоне уступом, крыша каждой следующей упиралась во вход верхней. Кишлак окружал дувал, вокруг росли толстенные деревья: то ли черешня, то ли грецкий орех. Вызвали вертолёт, выставили охранение. Комбат поставил задачу искать пропавшего солдата...