Своя родня

Шесть лет подряд дочь звонила мне в восемь пятнадцать утра. А прошлой осенью звонить перестала, и я не сразу поняла почему. Марина живёт в Екатеринбурге, а мы с Толей в Каменске. Почти два часа на электричке, если не опоздать. Видимся на праздники, летом она привозит внуков на дачу. А по будням она звонила мне из машины. Началось это, когда её перевели в новый офис за рекой. Она купила машину, подержанную, серебристую, и в первое же утро позвонила мне с дороги. Сказала, что стоит в пробке на Щорса и ей скучно...

Пять лет я считал тёщу самым тихим и скучным человеком в нашей семье. А потом в четыре утра она заехала за мной на «Ниве». Людмила Ефимовна, мама моей жены Лены, бывшая учительница географии. Невысокая, в очках, в вязаной кофте. Приходит к нам по воскресеньям с пирогом, садится в угол дивана, разгадывает кроссворд и почти не участвует в разговоре. Если спросить, как дела, отвечает «потихоньку». Если спросить, что нового, отвечает «ничего». Тесть, Николай Иванович, у нас главный. Он громкий, он про политику, он про футбол, он про то, как раньше было лучше...

В четверг я вышла к двум седьмым классам искать один затылок в дальнем ряду. А он сидел в первом и смотрел прямо на меня. Начало этой истории в рассказе «Три дня молчания». Но эту можно читать и отдельно. Для тех, кто не читал, коротко. Я Лидия Петровна, бывший контролёр ОТК с приборного завода, тридцать один год стажа. В сентябре у меня неделю жил внук Кирилл, ему тринадцать. Первые три дня он со мной почти не разговаривал. Потом мы вместе чинили утюг, наушники, лампу, и он оттаял. А в пятницу, за оладьями, рассказал главное...

Я приехала к невестке на месяц, помочь с тройней. Сегодня пошёл восьмой. В феврале позвонил сын, Антон, и сказал в трубку всего три слова: «Мам, приезжай, пожалуйста». Голос у него был такой, что я не стала ничего спрашивать. Взяла на работе отпуск за свой счёт, собрала чемодан и в тот же вечер села на поезд. Про тройню мы знали с осени. Узнали на обычной семейной встрече: Антон с Кариной пришли к нам с тортом, а на торте горели свечки, и я сначала не поняла, при чём тут свечки, ведь ни у кого не было дня рождения...

Мои трое детей почти четыре года не разговаривали друг с другом. А их дети за один июль в моей деревне стали роднее родных. Началось с денег, как почти всегда. Олег, мой старший, дал в долг младшему, Косте, на автосервис. Сумма была большая, Олег копил её на дачу. Сервис у Кости не пошёл, прогорел за год, и отдать Костя не смог. Олег сначала ждал, потом напоминал, потом приехал к Косте в гараж и при людях назвал его словом, которое я повторять не буду. Наташа, средняя, встала на сторону Кости. Позвонила Олегу и назвала его жмотом, который за деньги родного брата продаст...

В тетради, которую невестка вела про меня четырнадцать лет, слово «пальто» встречается девять раз. Я нашла их все в первую же ночь. Начало этой истории в рассказе «Семьсот двадцать восемь суббот». Но эту можно читать и отдельно. Для тех, кто не знает, коротко. Каждую субботу, с двенадцатого года, я вожу сыну Павлу и невестке Юле кастрюлю супа через весь город, с пересадкой. Приезжаю утром, сижу недолго на краешке табуретки, не снимая пальто, и еду домой. В конце августа я узнала, что половину этого супа много лет съедала соседка снизу, Роза Ахметовна...