Это моё

В предыдущей главе. Юрист подтвердила: продать по доверенности сын не мог. Дарение — под вопросом. На участок поставлен запрет. Козлову нужна не "гнилая дача", а межа под дорогу к коттеджам. Реальная цена — в два-три раза выше. Вечером Андрей едет к матери. В семь он не пришёл. В семь пятнадцать — тоже. Я сидела на кухне в том же пиджаке. Чай остывал. На столе — два стакана. Для разговора, после которого либо живут дальше, либо учатся жить иначе. В семь тридцать ключ дёрнулся в замке. Свой. Тот, что я дала "на всякий случай", когда Сергей умер...

Что было раньше. Ольга принесла дарственную с "почти её" подписью и показала: покупатель — фирма, участок отдают вдвое дешевле рынка. Доверенность отозвана. Но дата на дарении — вчерашняя. Регистрация могла уже уйти в Росреестр. Кабинет Татьяны Меркуловой пах бумагой, кофе и мокрыми пальто. Обычный центр, третий этаж, лифт с объявлением "не курить". Никакой киношной роскоши. Стул с потёртым подлокотником. На стене — диплом и детский рисунок солнышка. Это успокоило сильнее любых регалий. — Садитесь, Ирина Сергеевна...

В предыдущей главе. Ирина Сергеевна выбрала скандал: доверенность отзовёт. Ночью написала невестке. Ольга ответила: "Приду в восемь. Одна. Мне есть что показать". Цепочку сняла не сразу. Секунду смотрела в глазок. На пакет. На то, как она кусает губу — привычка Лизы. Живая мысль в такой момент. Открыла. — Проходи. Ольга кивнула. Разула туфли носками к стене. Пакет — на пол, как бомбу. Пахла кофе навынос и тревогой: металл и холодный пот. — Лиза у мамы, — сказала вместо здравствуйте. — Андрей думает, я на работе...

В предыдущих главах. На семейном ужине Андрей положил на стол папку: дача почти продана по старой доверенности. Задаток уже потрачен. Покупатель Козлов ждёт её завтра в 11:00 — "или пойдём по доверенности". Квартира встретила меня запахом вчерашней гречки и тишиной. Большой свет не включила. Только бра. Жёлтый круг на ковре. Как сцена без зрителей. Поставила чайник. Руки делали привычное, пока голова думала другое. Чашка. Заварка. Чай остыл, не начатый. На столе — хлебница. На стене — Сергей в выцветшей рамке...

В предыдущей главе. Ирина Сергеевна приехала на дачу и нашла чужие следы. Соседка видела людей с рулеткой. Сын сказал: "В воскресенье поговорим. Тебе так будет лучше". Лифт в их доме пах новым ремонтом и чужими духами. Я стояла с банкой варенья и пакетом яблок — как всегда. Как будто это просто ужин. Как будто можно привезти антоновку в дом, где уже решают судьбу дерева, на котором она выросла. Дверь открыла Лиза. — Бабушка! — врезалась всеми своими семью годами. Волосы пахли ягодным шампунем. На щеке — розовый фломастер...

Поезд на Зелёный Бор отходит в 8:12. Я знаю это лучше, чем расписание своих таблеток. Платформа пахла мокрым бетоном и жареной кукурузой из ларька. В руках — клетчатая сумка. В сумке — семена петрушки, банка варенья для Нины с соседнего участка и старый свитер Сергея. Тот, серый, с растянутой резинкой. Я ношу его на даче уже шестой год. Он всё ещё пахнет им. Слабо. "Ирина Сергеевна, опять одна?" — кондукторша кивнула мне, как своей. — Одна, Валя. Как всегда. Это была ложь. Со мной ехали тридцать лет...