Теплые воспоминания

Представьте себе типичное утро современного человека. Звенит будильник, и мы, словно зомби, тянемся к кнопке «отложить», чтобы подарить себе ещё пять минут блаженного небытия. Но есть особая каста — люди, чей утренний полумрак превращается в театр абсурда. И ваш покорный слуга имеет честь представить вам свежий случай из жизни одной очаровательной, но крайне опасной для раннего утра особы. Героиня наша, назовём её Лиза, — классическая «сова». Более того, если бы существовала красная книга для ночных животных, Лиза занимала бы там почётное место на странице «на грани вымирания от недосыпа»...

Они говорят, что семейная жизнь — это не ложе из роз. Но это ложь, потому что ни роз, ни даже шипов от них в нормальной семейной жизни нет. На самом деле семейная жизнь — это не ложе, а гардеробная. Огромная, бесконечная, тёмная гардеробная, в которой каждый день происходит трансгрессия, имя которой — Сборы. Древнегреческие мистерии, египетская Книга мёртвых и даже знаменитый китайский трактат «И-Цзин» меркнут перед этим священнодейством. А если быть точным — перед тем, как священнодейство сменяется священным ужасом...

В молодости, когда человек только начинает вслушиваться в себя, не зная ещё, кто он есть и зачем поставлен в этот мир, его часто находят странные, как бы со стороны приходящие желанья. Живёт он тихо, учится, готовится к будущей деятельности, носит то, что носят другие, — и вдруг, среди тишины обыкновенного дня, в нём поднимается какое-то своё, ни на чём не основанное требование: хочется изменить что-то в себе, так, чтобы внешность стала говорить то, что не в силах выговорить душа. Со мной это случилось на четвёртом году университетского ученья...

В этом городе зима никогда не была просто временем года. Она была личностью — капризной, властной и порой жестокой. И в тот вечер, когда диктор в телевизоре, который работал фоном на кухне, произнес слова «арктическое вторжение», я почувствовал, как воздух за окном изменил свою текстуру. Прогноз обещал не просто морозы. Он обещал опустошение. Тридцать градусов ниже нуля по Цельсию. Воздух должен был стать хрупким, как стекло, каждый вдох — превратиться в маленькую боль, а металл автомобилей — зазвенеть так жалобно, будто он молит о пощаде...

Мне всегда казалось, что тишина в нашем доме бывает разной. Была тишина утра, когда кофеварка еще не зашипела, а солнце только нащупывало путь сквозь кухонные жалюзи. Была тревожная тишина после ссоры — густая, как патока, когда каждый шаг по лестнице казался преступлением. Но была еще одна тишина. Та, что наступала в тот момент, когда моя мама произносила слово «опасно». В свои пятнадцать лет я уже изучил этот звук досконально. Он возникал где-то в глубине ее горла, когда я впервые заикнулся о скейтборде три месяца назад...

Глава первая, в которой рассказывается о двух домах и о том, как далеко могут быть близкие люди В старом городе, где мостовые помнили тяжелые шаги купеческих подвод, а фонарщик каждую весну проклинал разбитые стекла, стояли два дома. Они не были ни древними замками, ни величественными дворцами, но в их скромной судьбе было нечто особенно трогательное. Дома эти, словно два старых приятеля, которые всё никак не разойдутся в разные стороны после затянувшегося разговора, смотрели друг на друга через широкий, как море, двор...