Колокол грешников

Артём ощущал каждый удар сердца так отчетливо, будто в груди у него бился не мышечный орган, а тот самый проклятый колокол. Его пальцы судорожно впивались в сырую землю, когда он пытался отползти от колодца. Вода в нем теперь не просто пузырилась — она кипела черной, густой жижей, издавая запах гниющей плоти. "Нет-нет-нет..." — его голос звучал хрипло, будто кто-то скреб гвоздем по ржавому ведру. Дзыыынь... Звон раздался не снаружи, а изнутри, будто кто-то ударил молотком прямо по его ребрам. Артём скривился от боли, чувствуя, как что-то горячее и липкое стекает по его подбородку...

Артём вылетел из пещеры, как пуля из ствола. Ноги подкашивались, сердце колотилось так, будто хотело вырваться из груди. Лес вокруг будто сжался — деревья сплелись ветвями, образуя непроглядную клетку. Топот. Он был везде — справа, слева, сзади. Будто вся роща пришла в движение, гналась за ним. — Надо добраться до деревни... — хрипел Артём, протискиваясь между стволами. — Колодец... Бабка говорила про колодец... Дзыыынь... Звон теперь исходил отовсюду сразу. От деревьев. От земли. Даже от воздуха, который гудел, как раскалённая проволока...

Артём бежал, не чувствуя ног. Каждый вдох обжигал лёгкие, но смех всё ещё звучал у него за спиной — тот самый, что вырвался из колодца. Дзыыынь... Звон теперь шёл из его костей. — Чёрт! — споткнувшись о корень, он кубарем скатился в овраг. Темнота. Тишина. Артём зажмурился, ожидая, что вот-вот холодные пальцы вцепятся ему в плечи. Но... Ничего. Осторожно открыв глаза, он увидел: Пещеру. Небольшую, с низким потолком. И... Стены. Покрытые надписями. Не просто надписями — теми же словами, что были выгравированы на колоколе: «Кто позвонит — возьмёт грехи мои» Только здесь...

Артём бежал, не разбирая дороги. Ветки хлестали по лицу, оставляя на коже кровавые полосы. Где-то позади, в чаще, слышался шелест — будто десятки ног шуршали по опавшей листве. — Колодец... Надо найти колодец... — хрипел он, спотыкаясь о корни. Дзыыынь... Звон теперь исходил из него самого. Каждый удар колокола отзывался жгучей болью в груди, будто кто-то раскачивал раскалённый металл прямо в его рёбрах. Внезапно деревья расступились. Поляна. В центре — колодец. Старый, из почерневших брёвен, с обрывком ржавой цепи...

Артём летел вниз, чувствуя, как холодный ветер свистит в ушах. Удар о землю отозвался острой болью в боку, но он тут же вскочил, даже не проверив, целы ли кости. — Бежать. Надо просто бежать, — хрипло прошептал он себе под нос, хватаясь за колючий куст, чтобы подняться. Дзыыынь... Колокол. Теперь он звучал буквально внутри черепа, будто кто-то бил молотком по наковальне, вживлённой в мозг. Артём застонал, схватившись за голову. — Хватит! — закричал он в ночь. — ОТСТАНЬ ОТ МЕНЯ! Тишина. На секунду...

Артём застыл, чувствуя, как холодный пот стекает по спине. Перед ним в кресле сидел... нет, разлагался отец Игнатий. Кожа на лице старика была похожа на пергамент, покрытый коричневыми пятнами, а его пальцы с желтыми ногтями впивались в подлокотники. Капля. Что-то тёплое и липкое упало Артёму на руку. Он медленно поднял голову. Потолок был усыпан красными точками, будто кто-то щедро побрызгал его из пульверизатора. В центре — большое влажное пятно, из которого сочилась... — Нет-нет-нет, — зашептал Артём, отпрыгивая к двери...