Из блогера в барыню

Начало Предыдущая Первые дни после моего объявления тянулись долго. Недоверие не исчезает по щелчку пальцев, оно въелось в деревенскую жизнь, как ржавчина в железо. Крестьяне по привычке вздрагивали при звуке конских копыт, думая, что это приказчик мчится с очередным указом. Дети, завидев меня на дороге, хватались за юбки матерей и прятались за ними. Но я не торопилась. Решила, что лучше сто раз показать, чем один раз пообещать. Вместе с Ефимом мы обошли все дворы. Не как барыня, требующая отчёта,...

Начало Предыдущая Я медленно шла по аллее, обсаженной старыми липами. Аграфена шла рядом, неся накидку на случай, если мне станет прохладно. Жёлтые, багряные листья шуршали под ногами, ещё не успевшие превратиться в коричневую труху. — Аграфена, — тихо спросила я, — почему крестьяне так настороженно на меня смотрят? Я заметила, когда проходила мимо избы старосты, все замерли и замолчали… Служанка вздохнула, поправила чепец: — Да ведь, барыня, вы же сами знаете… То есть, простите, вы, видать, запамятовали после болезни...

Начало Предыдущая Наше время. Дача «Рассвет» Холодный октябрьский ветер трепал края поликарбоната, пока я возилась с креплением. Руки уже порядком замёрзли, но я упорно закручивала саморезы, теплица должна быть готова до первых заморозков. В кармане завибрировал телефон. Мелодия была незнакомой, какая‑то старинная фортепианная пьеса, будто из фильма про викторианскую Англию. На экране высветилось: «Роман». У меня перехватило дыхание. Сердце пропустило удар, потом забилось чаще. Сколько месяцев прошло с тех пор, как он исчез, прихватив мои деньги? Как будто его в моей жизни не было вечность...

Начало В один из вечеров, когда гирлянды на веранде уже мерцали в сумерках, а воздух наполнился запахом цветущей сирени, я села на свою зелёную скамейку, закрыла глаза и глубоко вдохнула. Тишина больше не была пустой. Она была моей. Телефон завибрировал и пришло уведомление: «Блог «Дача с нуля» преодолел отметку в 50 000 подписчиков!» Я открыла глаза, посмотрела на звёзды, которые теперь казались ближе, чем когда‑либо, и тихо сказала: — Мам, я справляюсь. Правда справляюсь. И впервые за долгое время почувствовала, что это абсолютная правда...

Проснулась от стука капель по старому подоконнику. Дождь. Опять дождь. Он шёл уже третий день, и казалось, будто небо решило смыть с земли всё, что когда‑то было мне дорого. Квартира пахла пылью и воспоминаниями. Такими же затхлыми, как обои у изголовья кровати, они ещё помнили мамины руки, клеившие их тридцать лет назад. Я провела пальцем по трещинке в штукатурке. Всё здесь напоминало о ней: шкаф в прихожей, где до сих пор висел её плащ, чашка с синим узором, из которой я пила по утрам, фотография на комоде и мама улыбается, а я, маленькая, прячусь у неё за спиной...