Продажа и покупка квартиры

– За двести тысяч задатка ключи положены, Ксенья Александровна. Курбатов стоял в моей прихожей и держал ладонь лодочкой. Ладонь была широкая, на запястье часы с кожаным ремешком. Он ждал, что я сниму связку с гвоздика и положу ему в руку...

– Триста тысяч долой, Вера Николаевна, или я отказываюсь от покупки. Я переложила телефон в левую руку, а правой открыла блокнот, который всегда лежит у меня на подоконнике. – Лена, давай по порядку. Что...

– Подождём, пока она уедет, – сказал Фуат матери. Я замерла в прихожей с маминой сумкой в руке, так и не сняв второй сапог. Из Мензелинска я выехала в шесть вечера, никого не предупредив: маме после инсульта понадобились полис и выписки из прошлой больницы, а они лежали дома в серванте. На кухне горел свет и пахло чак-чаком, который свекровь всегда носит в жестяной коробке из-под печенья. Я достала телефон и включила диктофон, сама толком не понимая зачем. – Ей сейчас не до квартиры, – говорила Магрифа Зиннуровна...

– Не стесняйтесь, проходите. Тут всё наше, общее, скрывать нечего. Люба застыла в прихожей с пакетом лекарств для матери, так и не сняв второй сапог. Дверь оказалась не заперта, хотя утром она закрывала её на оба оборота. На коврике стояли чужие мужские ботинки, стоптанные, с налипшей рыжей глиной. Рядом – бурки свекрови с меховой оторочкой. В прихожей пахло её духами, тяжёлыми и сладкими. На тумбочке лежала связка: один ключ и брелок-домик с красной крышей. Этот домик Таисия Михайловна подарила им на свадьбе...