Трагедия Назино. Остров смерти

*** Новосибирск, октябрь 1933 года. Кабинет был просторным, пахло свежей краской, махоркой и властью. За столом из красного дерева сидели трое: представитель Особого отдела ОГПУ, высокий чиновник из Наркомата юстиции и секретарь обкома, перед ними лежала папка, доклад Величко. — Материал проверен, — отчеканивал представитель ОГПУ, щелкая ногтем по бумаге. — Факты, изложенные инструктором Величко, в основном подтвердились. На острове Назино и прилегающих участках допущены грубейшие нарушения революционной законности, бездушие и разложение личного состава...

Поселок «Новый Путь» на реке Пани, июль 1933 года. Василий Величко, инструктор-пропагандист Нарымского окружкома, вышел из лодки с легким недоумением. Он ожидал увидеть если не проявления трудового энтузиазма, то хотя бы признаки организации. То, что открылось его взгляду, было похоже на картины Данте, перенесенные в сибирскую тайгу. Вместо бодрых строителей нового общества он увидел живых мертвецов. Фигуры в лохмотьях, медленно, с трудом волочащие ноги, таскающие жерди для недостроенных бараков...

*** Июнь 1933 года. Эвакуация с острова была похожа на избавление от кошмара, хотя их и перемещали, как груз. Выжило на острове 2200 человек из более чем 6100 попавших туда изначально. Полуживых, оборванных, пахнущих смертью и дымом людей погрузили на плоскодонные баркасы и лодки. Иван, поддерживая Марию, смотрел, как удаляется в дымке уродливый, плоский клочок земли — «Остров Смерти». Мария не обернулась ни разу, смотрела прямо перед собой пустыми глазами. В них больше не было ни ярости, ни расчета, только глубокая, бездонная усталость, как у очень старого человека...

Дождь стал вечным спутником острова. Не ливень, а мелкий, пронизывающий, как стеклянная пыль, дождь-морось. Он вымывал последнее тепло из тел, превращал землю в липкую, холодную грязь, в которой тонули ноги и надежды, сводил с ума своим монотонным шепотом. Федор угасал. Это было уже не просто болезнью, это был медленный, неотвратимый уход. Его тело, и без того хрупкое, высохло почти до прозрачности, кожа натянулась на скулах и костяшках пальцев, как пергамент. Он почти не открывал глаз. Когда открывал,...

Остров Назино, конец мая 1933 года. Время на острове потеряло привычный ход. Оно измерялось не днями, а промежутками между выдачами муки — скудными, унизительными, превращающими людей в дрожащих особей, ожидающих подачку. И муки этой становилось все меньше. Ее привозили теперь раз в три-четыре дня, она была горькой, заплесневелой, часто смешанной с песком. Тела привыкли к холоду, к постоянной дрожи, к леденящей сырости, проникающей до костей. Но к голоду невозможно привыкнуть, он нарастал. Из мучительного чувства он превратился в отдельного, сидящего внутри демона...

Остров Назино, 22 мая 1933 года. Четвертый день. Голод был существовал как отдельная, всепоглощающая реальность. Он грыз изнутри, сводил желудки спазмами, затуманивал сознание и делал запах мокрой земли, коры и собственного пота невыносимо сладковатым, намекая на возможность пищи. Люди жевали ремешки от обуви, сосали промерзшие камни, выкапывали и ели какие-то жилистые корешки, от которых потом корчились в мучительных судорогах. В глазах у многих поселилось пустое, животное выражение. Они уже не...