Дело Алисы Воронцовой

Деревня Подлески. Поздняя осень. Сумерки. Избы смотрели друг на друга выбитыми глазами окон. Сырые доски, обвалившиеся заборы, выжженная трава. На улицах – никого. Ни собак, ни людей. Только ветер, как старик с астмой. В одном из домов, в самом большом, двухэтажном, обшитом досками, на первом этаже – земля вместо пола, только кое где местами еще имеются доски, серые, грязные, с гнилью. Печь, вымерзшая у одной из стен. Железная кровать с провалившимся матрасом. И мужчина. Старик. Лет под восемьдесят...

Заброшенный мост. Весна. 2024 год. Вода под мостом уходила. Таяние закончилось, ручей пересох, открыв то, что не видели уже много лет. Старик Климов — бывший мостовик, вышел на пенсию ещё при прошлой власти. Он стоял на обочине и курил дешёвый табак. Он не любил перемены, но в последние дни что-то грызло его изнутри. Он спустился вниз, чтобы взглянуть, не осела ли одна из опор. Он шел по жухлой траве, сапоги вязли в глине, когда увидел что-то странное у самого основания центральной сваи. Объект, закопчённый, как будто обугленный, застрял между бетонной плитой и камнями...

Алиса проснулась от резкого стука в окно — сквозняк хлопнул рамой, будто кто-то шепнул слишком громко. За стеклом — утро, серое и влажное, город, который никогда не выглядел бодрым. На кухне мать тихо помешивала овсянку. Телевизор фоново гудит про политику. — Ты плохо спала? — спросила она, даже не оборачиваясь, когда Алиса зашла на кухню. — С чего ты взяла? — Да вид у тебя какой-то такой как будто ты не спала. Глаза красные. Алиса только пожала плечами. Последние дни всё казалось каким-то плоским, серым...

Тишина после полуночи. Город спал. В окнах темнело, улицы вымерли, и только редкие блики фар скользили по фасадам домов, как сонные тени. Он стоял у подъезда, и не спешил. Пальцы в перчатках двигались едва заметно - привычный жест, не нервный, просто проверка. Всё было на своих местах. Шаги приглушались снегом. Где-то вдалеке рвано залаяла собака. Она появилась вовремя, почти минута в минуту. Накрашенная, усталая, с лёгким перегаром и телефоном в руке. Впрочем, сегодня он не торопился. Он знал, что она будет, как всегда, одна...