Роман

Имладрис встретил их в час, когда солнце уже клонилось к закату, а длинные тени гор ложились на долину, словно плащи древних королей. Река Бруинен пела свою вечную песню, водопады сверкали серебром в последних лучах, а воздух был наполнен ароматом сосен и влажной земли. Город эльфов лежал в кольце высоких скал, где дома, высеченные из белого камня и дерева, казались выросшими из самой природы: арки мостов перекидывались через потоки, террасы садов спускались к воде, а в центре возвышался дворец...

Южные границы Лотлориэна были местом, где золотой свет леса уступал место более суровой земле. Здесь мэллорны редели, их кроны становились ниже, а под ногами уже не мягкий мох, а жёсткая трава и камни, что напоминали о близости великих гор. Вдали, на горизонте, вставали Мглистые горы — серые, зубчатые, увенчанные вечным снегом. Их пики пронзали небо, как клинки древних великанов, а в тени одной из них, в дне пути для быстрых всадников, таилась Мория — древняя твердыня гномов, ныне осквернённая Тьмой...

Тауриэль, подруга моя Война, что надвигалась на Средиземье, не была громом — она была шепотом, что проникал в корни деревьев и заставлял листву дрожать. Аэлинэль, теперь уже не юная мечтательница, а воительница с первой кровью на руках, вернулась в Карас Галладон с отчётом о победе над орками...

Война пришла не внезапно, как гром в ясный день, а тихо, словно тень, что ползёт по листве перед закатом. Сначала — шепотки в песнях птиц, что стали тревожнее, потом — вести от стражей границ: орки Дол Гулдура осмелели, их отряды мелькали у окраин Темнолесья, а тени пауков тянулись дальше на запад. Эльфы Лотлориэна почувствовали это в воздухе — лес, всегда спокойный, теперь шептал о надвигающейся буре. Аэлинэль, чья юность уже окрасилась первыми шрамами тренировок и видений, не могла сидеть в бездействии...

Время в Лотлориэне не спешило, но иногда даже оно подгоняло события, словно лёгкий ветерок, что шевелит листву перед бурей. Аэлинэль, теперь уже не ребёнок, но юная эльфийка с сердцем, полным вопросов, стояла у корней великого мэллорна, когда родители объявили о поездке. Фаэлон, её отец, держал в руках свиток, запечатанный серебряной печатью Владычицы — послание, полное древней мудрости и предостережений. "Галадриэль велела передать это Элронду, владыке Имладриса," — сказал он тихо, но твёрдо. "Тени растут, и эльфы должны говорить одним голосом...

Лотлориэн всегда был миром, где границы между лесом и небом стирались, словно в древней песне. Но даже здесь, в Золотом Лесу, иногда появлялись гости из внешнего мира — редкие, как кометы в ночном небе. Они приходили с севера или юга, неся с собой ароматы далёких земель: пыль дорог, дым костров и шепот ветров, что дуют над степями. В тот год, когда Аэлинэль достигла возраста, когда эльфийская юность начинает переливаться первыми красками зрелости — около ста пятидесяти лет по счёту звёзд, — такой караван явился из Рохана...