Родня

В моей жизни был только один Дом. Дом, в котором прошло моё детство. А все остальные дома, комнаты, квартиры, в которых я жила когда-то и живу до сих пор – это места временного проживания. Хорошие комфортабельные номера со всеми удобствами. В них я живу какое-то время. Как в купе поезда, который несёт меня, гремя на полустанках, от станции Рождения до станции Смерть. То в одном купе поживу, то в другом. А настоящий Дом, в котором я жила в полноте счастья, покоя и основательности, остался там, на далёком острове, в маленьком приморском городе...

Новогодняя ночь 1951 года обрушила на юг Сахалина буран невиданной силы. Порывы ветра хлестали замершую землю снегом, рвали электрические провода, заметали дороги. Но сахалинцы, привыкшие к странностям природы, радостно встречали Новый год! Как и положено встречали: с ёлками, санками, ряжеными. На окраине Южно-Сахалинска заметённый чуть ли не под крышу маленький домик гудел от гостей. Новый год и свадьба! В один день, вернее, в одну ночь, да какую! «Вьюга смешала землю с небом, Серое небо с белым снегом...

В домах моего детства было модно украшать залы разнообразными копиями полотен великих мастеров. И коврами. Но в 60-е большие шерстяные ковры были страшным дефицитом, да ещё дорогим. Поэтому трудящиеся украшали жилище всевозможными плюшевыми шедеврами, полными рогатых оленей и восточных красавиц. Например, в нашем доме, в родительской спальне царствовал ковёр, который папа упрямо назвал персидским. Ковёр изображал сцену с лошадьми, персами и персиянкой. Я по малолетству так и думала, что это исключительно...

Конец 50-х... На окраине г.Южно-Сахалинска, между старыми деревянными сараями – вечными спутниками сахалинцев – громко суетятся простые советские граждане. Двое взрослых и дети. Мальчик и девочка. Громче всех хохочет девочка, от её заразительного смеха улыбаются и мальчик и мужчина с фотоаппаратом. Серьёзное лицо удается сохранить только белокурой девушке лет двадцати. Она сурово хмурит брови и строгим голосом выговаривает: - Оля, прекрати смеяться! Стой спокойно, стой! Пять минут постой спокойно...

После её смерти я разбирала бумаги и нашла 4 письма. От отца, от любимых племянников. И от Николая Хохлова. Вместе с его фотографиями. Историю их любви я не знаю. Знаю только, что для Риммы это была любовь единственная. На всю долгую 80-летнюю жизнь. Так я поняла по обрывкам её фраз и по письму с фотографиями. Почему они расстались? Эту тайну тётушка унесла её с собой в мир иной. Но она сохранила фотографии и письмо, пронзительное и красивое. А я пытаюсь написать об этой любви. Римма была последним, четвёртым ребенком в семье, поскрёбышем, как называла её бабушка...

Так получилось, что 20 лет я прожила с двумя бабушками. Ну, кто-то живет с детьми, кто-то с собаками, с кошками, а я с бабушками. Бывает. И это не так тяжело, как думают окружающие. Потому что это был мой выбор и моё решение. Я жила с мамой и с её родной сестрой Валей. Обоих уже нет на этом свете. Сегодня я хочу вспомнить о тётушке. Валентина Александровна Петрова. На этой фотографии ей чуть за 30. А вот на этой фотографии морячка Валя с моряком Колей, с моим папой. Хотя никакой морячкой тётя Валя отродясь не была...