Хроники Тамерлана

Осень 1380 года принесла Мамаю горькие вести. Белая Орда, некогда грозная держава, чье могущество простиралось от синих вод Днепра до заснеженных уральских хребтов, была подобна старому волку, рычащему на тени. 30 лет гражданской брани источили ее жилы, обратив золотые потоки в ржавые ручейки. Сам беклярбек, властитель западного куска распавшейся Золотой Орды, сидел в походном шатре вторжения на Русь, и видел лишь трещины. Он вновь потерял Сарай. Проклятая столица снова ускользнула из рук, как...

Степной ветер, гулявший по осеннему Дикому полю, гудел в стальных кольцах, звенел о края щитов и шелестел в конских гривах. Он нёс запах далёких пожарищ, горькой полыни и тревоги. То шла не армия единой Руси навстречу Мамаю. То был союз, скреплённый кровью, страхом и надеждой. Московский союз, собранный из двадцати с лишним княжеств, городов и уделов. Москва вела за собой верных: Белоозеро, Дмитров, Галич, Кашира, Коломна и Кострома. Шли можаичи и муромцы, новосильцы и оболенцы, переяславцы и полочане, ростовцы и серпуховичи...

Написанные через сотни лет после Куликовской битвы летописи и книги представляли поле Куликово как эпичную битву огромных армий. В "Летописной повести о Куликовской битве" билось 200 тысяч человек, в "Сказание о Мамаевом побоище" сражалось 500 тысяч. Вряд ли такое возможно, в 16 веке в Москве - основе армии Дмитрия Донского проживало 100 тысяч человек с детьми и стариками, поэтому выставить двумя веками ранее 100 тысяч мужчин против Мамая великий князь не мог. Не смог бы найти для Руси 100 тысяч...

1343 год. В год, когда солнце Золотой Орды стало меркнуть, предвещая закат, в Сарае родилась девочка по имени Тулунбек. Кровь Чингисхана текла в её жилах, она была из золотого рода монголов. Ее отец Бердибек, последний хан Золотой Орды созданной Батыем и Узбеком, убил отца, чтобы захватить трон и пытался разогнать надвигающиеся тучи. Маленькую Тулунбек - ханум (дочь хана) воспитывала жена великого Узбека, старуха с железной волей. Тайдула выбивала из правнучки детские мечты, как выбивают пыль из ковра: - Мы из дома Бату, в тебе кровь великой Бортэ...

Август 1380 года. Тишина. Непривычная, тревожная тишина перед бурей. Лагерь раскинулся у излучины Дона, гигантский, затаивший дыхание зверь. Завтра... Завтра орда двинется на Русь. Навстречу судьбе, что висит над нами как кривая сабля Тенгри. Я сижу у ханского шатра и смотрю в угли. Не на план битвы, не на юного Мухаммад-хана, что смотрит с надеждой. Я смотрю сквозь дым, сквозь время туда, откуда пришли мы. Откуда пришел я. Ветер, вечный спутник степняка, доносит тихие голоса. Он несет запах горькой...

Август 1380 года. В княжеском тереме Переяславля - Рязанского стояла мертвая тишина. Первый ветер осени выл в щелях наспех сколоченной крыши, старую сожгли татары год назад. Бояре молчали, потрясенные его словами. - Мы что же, княже, с татарами Москву жечь пойдем? Детишек резать будем? Нас ведь... проклянут.., - прошептал Ржевский. Но великий рязанский князь не слышал боярина. Его подхватил, швырнул и понес по волнам судьбы, этот ветер. Прошлое и будущее встало перед ним, ничего кроме темноты он не видел...