Триптих. Невыдуманные истории

Продолжение рассказа "О домашних котах и кошках" Дети не могли смириться с тем, что у них не стало этого пушистого, пусть иногда и агрессивного кота, и, когда кто-то из знакомых предложил мне котёнка, радости не было предела: «Возьми, папа, возьми!» И вот у нас появился ещё один Васька, а вернее Василий. Этот был полной противоположностью первому: спокойный, добрый нрав, оценивающий взгляд умных зелёных глаз, неторопливая походка. Хотя, когда он был ещё маленьким, играл с резиновым мячиком, ловил на полу солнечных зайчиков, резво гонялся за бумажками, привязанными к ниточке – и много чего ещё вытворял – всё, как и положено котёнку...

Из книги Вячеслава Архангельского "Триптих" «Единственная вещь, которую невозможно понять - почему кошка    когда-то решила стать домашним животным». Кларк Мак Кензи Василий первый – свирепый Он появился как бы ниоткуда, словно был соткан из клубящегося предвечернего тумана и сразу деловито забрался ко мне на колени. Я сидел на скамейке, ожидая троллейбуса, после утомительного рабочего дня, и никак не думал, что кто-то нарушит моё усталое бездумье и одиночество. Но он нарушил – маленький пушистый тигрового окраса сотенок. Потоптавшись по моим коленкам и обнюхав куртку, он нашёл самое удобное и тёплое местечко, свернулся клубочком и задремал...

Рассказ из книги Вячеслава Архангельского "Триптих" В том доме  хозяйничал кот по кличке Серый. Этот кот не любил оставаться дома один и, как только я начинал собираться на работу или в магазин, он тут же садился возле двери, давая понять, что и он уходит по своим делам. Несмотря ни на какую погоду – даже в клящие морозы, - этот отвязный котяра выбирался из тёплого дома и где-то блудил, пока хозяева отсутствовали. Но зато, когда я возвращался и уже отпирал замок – он был тут как тут – спрыгивал с крыши сеней мне прямо на спину и так – гордо восседая и, крепко вцепившись когтями в куртку, торжественно въезжал в дом...

Морозное солнечное утро. Я маленький, ослабленный после тяжелейшей скарлатины, возвращаюсь из больницы. Мама подстелила на дно деревянных салазок свой старый пуховый платок; на мне валеночки, какая-то неказистая шубейка, сшитая бабусей в ручную, на голове – сначала бумазейный платок, завязанный вокруг шеи, а сверху шаль поновее – это опять бабуся побеспокоилась. И вот я лежу в салазках в плетёном из ивовых прутьев кузовке – спину и бока защищает серо-зеленая корзинка, а ноги мои упираются в приступок, но только пониже, чем боковые стенки, - этакий мини-возок, кошёвка...

От спокойного размышления толку гораздо больше,чем от порывов отчаяния. Франц Кафка. Превращение О смерти Как-то среди ночи проснулся от того, что не услышал работу своего сердца – оно как будто остановилось. Схватился за левую руку – пульса не было -  повисла необъяснимая и тягучая пауза. А темень густой тяжёлой массой навалилась на грудь, сдавила виски – казалось, ещё секунда-другая и я умру… Но тут пауза прервалась и моя уставшая, натруженная сердечная мышца, как бы переведя дух, снова ритмично стала расталкивать кровь по хитросплетениям артерий, вен и сосудов...

Что есть жизнь? С точки зрения науки всё понятно – форма существования белковых тел. Но если задуматься и рассмотреть этот феномен со всех сторон – покрутить в пространстве как некую объемную модель? Вот из сонма атомов и молекул межзвездной материи начинают образовываться сгустки, которые затем слепляются в более массивные комки, выстраивающие между собой прочные цепочки связей; по этим каналам бежит энергия от одной сущности к другой – более крупной и сильной, подпитывающей остальные. И этот процесс...