О литературе

Вышла важная для меня книга циклов "Ручной журавль" Спасибо издательству "СТиХИ" Это книга моих размышлений о жизни и творчестве четырёх гениев русской литературы: Фета, Толстого, Чехова и Набокова. За приобретением обращаться сюда: vk.ru/...ihi

Сегодня день рождения (140 лет) НИКОЛАЯ ГУМИЛЁВА — поэта, офицера и путешественника. Я долго находился под мужским обаянием его стихов. Рискну предположить, что именно в этот период у меня стали получаться собственные стихи. Вот, например, отрывок: "...Он расскажет о закатах медных, О пиратах возле Сомали. Он споёт о самых заповедных Уголках нетронутой Земли. Милый, объяснят ли твои трели То, что знал и видел Гумилёв? Всем, не побывавшим в Эритрее, Остаётся слушать соловьёв." Мне очень хотелось написать что-то похожее на стихи Гумилёва. Я, наивный, долго мучался, верил, что однажды выйдет, пока не осознал насколько это тщетное занятие, ибо совершенно невозможно повторить такое: "...И вот мне приснилось, что сердце мое не болит, Оно — колокольчик фарфоровый в жёлтом Китае На пагоде пёстрой… висит и приветно звенит, В эмалевом небе дразня журавлиные стаи. А тихая девушка в платье из красных шелков, Где золотом вышиты осы, цветы и драконы, С поджатыми ножками смотрит без мыслей и снов, Внимательно слушая лёгкие, лёгкие звоны." Николай Гумилёв родился в 86-м, а расстрелян был в 21-м. Я появился через сто лет — в 87-м. На дворе 26-й. Я уже прожил больше и куда скучнее Николая Степановича. Кстати, его сын (которого ему родила Ахматова) придумал точное определение для таких людей, каким был его отец. Можно долго спорить о трудах Льва Николаевича, предоставим это историкам, но, конечно, нам есть чему поучиться у пассионариев.

15 марта 1924 года родился Юрий Бондарев. В программе Щукинского института существует раздел "этюды к образу". Выбирается большое произведение с достаточным количеством разных персонажей и распределяется на курс. Каждый студент получает своего героя (образ), над которым будет работать весь следующий семестр. Вот получил ты, допустим, Бобчинского — и живи с ним всю ближайшую осень и часть зимы: учись ходить, есть, чистить зубы, ругаться, рассказывать анекдоты, влюбляться и разочароваться как Бобчинский. Ну и, конечно, Добчинский твой главный партнёр. Нашему курсу повезло, у нас была "Тишина" Юрия Бондарева. Мне достался Сергей Вохминцев — главный герой романа. Вот уж где не прикроешься толщинкой, наклеенными усами, смешным говором, походкой и прочими вахтанговскими делами. Вохминцев – 22-летний капитан артиллерии, только что вернувшийся с войны в надежде на светлое будущее. И всё. Никаких особых примет. Вообще. Только отношение к другим героям и поступки. Первый же этюд, который я попытался сыграть (утреннее просыпание героя) стоил мне большого эмоционального подключения. Это же зима 45 года, ему ещё снится война! "Он ясно видел, что это были не самолеты, а угрюмые гигантские пауки, но в то же время это были самолеты, и они сверху выследили его, одного среди развалин погибшего города. Он бежал к окраине, там, на высоте — хорошо помнил, — стояла единственная неразбитая пушка его батареи, а солдат в живых уже не было никого..." Стало понятно, что это будет трудная работа. Четыре месяца я жил внутренней жизнью Сергея Вохминцева и людей, пытающихся приспособиться к мирной жизни, строящих новую страну, осознавших, что самые сложные испытания их ждут после войны. Там всё понятно: этот трус, этот предатель, этот хвастун, а этот — герой. А здесь? Предатель Уваров становится любимцем публики и успешным партработником. Тот, который отлёживался в блиндаже, из-за которого погибло три десятка ребят! Это как так? У Бондарева очень сложные и богатые характеры, невероятно глубокая проработка внутренней жизни героя. Да, есть несколько утрированный образ антигероя Аркадия Уварова, но это необходимый художественный приём и его антигеройство вполне объяснимо. В остальном все герои романа необыкновенно живые люди, к ним буквально прикипаешь и продолжаешь жить с ними уже после прочтения книги. Сестра Ася, друг Костя Корабельников — для меня все они абсолютно реальные, невыдуманные люди. Работа над "Тишиной" — одно из самых серьёзных моих театральных и литературных впечатлений. Бондарев — большой русский писатель. Не говорю советский, потому что Бондарев больше. Его Сергей Вохминцев сделал меня другим человеком. Я стал лучше.

Слушал бардов на программе "Моя гитара" Уже в самом названии телепроекта кроется вся проблематика авторской песни. Таких людей трудно назвать музыкантами, потому что есть, к примеру, Эйленкриг. Их трудно назвать композиторами, потому что есть, к примеру, Пахмутова. Их даже трудно в полной мере назвать поэтами, потому что есть, к примеру, Кушнер. И то, что они делают точно не имеет отношения к эстраде. Это явление совершенно отдельного порядка. На мой взгляд, вся загадка бардовской песни именно в авторской интонации. И только в ней. Когда слушаешь, к примеру, Визбора, ничего не можешь поделать с тем обаянием, которое присутствует в образе автора-исполнителя. И если есть такая неповторимая интонация, то уже и "Моя гитара" как-то упрощает всё явление в целом, потому что оно выходит за рамки вязанного свитера и потрескивающих поленьев. Вот к Михаилу Щербакову никак не применимо словосочетание "моя гитара" или "грушинский фестиваль". Он шире всех этих штампов. Люблю бардов в средневековом значении этого слова, когда поэты с гитарой – это авторы с большой буквы.

4 марта – день смерти Гоголя. Много тайн связано с его умиранием, не меньше таинственного и в жизни писателя. Можно прочитать Вересаева или Набокова, но лучше вчитаться в самого Гоголя. Мало кто из писателей умеет выходить в открытый космос. И мало по-настоящему мистических гениев. А Гоголь весь состоит из потустороннего, он совершенно нездешний писатель, хоть и писал о вполне земных вещах. Я очень люблю и боюсь повесть "Портрет", она невероятно страшная. Но притягательная, от неё нельзя оторваться. Для меня именно там настоящий Гоголь. Михаил Светлов говорил, что когда Алексин пишет: "в класс вошла учительница", я не верю, а когда Гоголь пишет: "в избу вошел чёрт", я верю. Это и есть признак абсолютной гениальности.

О технике и ремесле. Пять лет назад случился у меня спор с одним из стихотворцев, в результате чего пришлось за пять минут написать стишок в доказательство технической стороны дела. Писать надо было онлайн и без какого-либо фильтра, буквально то, что приходило в голову сиюсекундно. И обязательно нужно было продемонстрировать ремесло. Получилось вот что: *** Бывает и так: разомнёшься сухим – и накатит слеза. И плачешь уже, не смеёшься над тем, что буровит Лоза. Ну вот обессмертил я авто- ра песен известных, кото- рый только умрёт, и назавтра о нём не вспомянет никто. Теперь же войдёт он в поэзи- ю ровно как некий Хвостов. Ну, может, Лоза и полезен. Да фиг с ним! Пусть будет здоров. Какого я, спросите, хрена, начав про простую слезу четыре дурацких катрена уже накатал про Лозу? Не знаю. Так вот: разомнёшься сухим – и накатит слеза. И плачешь, и Богом клянёшься, и просишь прощения за... Короче, стихи вырастают из сора (известный приём), поэтому часто бывают как будто совсем ни о чём. P. S. Это стихотворение я недавно узрел у себя в заметках и даже включил его в новую книгу стихов, которая очень скоро выйдет. Просто потому что это весело.