FPV: видеоперехват и канал

На нефтебазе под Самарой стоял купольный подавитель — мощный, по всем параметрам подходящий. На тревоге он включался, давил эфир. И тем не менее FPV-борт зашёл, покружил над резервуарным парком и ушёл. Разобрались: комплекс давил 2.4 и 5.8 ГГц, а оператор дрона работал на 1.2 ГГц с самосборным передатчиком. Для станции этой полосы не было — технически она её не закрывала. Тревога была, реакция была, а нужного канала в составе комплекса не нашлось. Эта история — хорошая иллюстрация главного заблуждения в выборе РЭБ: «мощнее» не равно «лучше»...

Один случай, который меняет восприятие задачи. Дрон подошёл к объекту, РЭБ была включена — но работала только по командному каналу. Аппарат механически слушался пульта. Оператор при этом видел вместо цели сплошной шум в очках: помеха уже шла по видеоканалу 5.8 ГГц. Дрон сделал несколько хаотичных манёвров и ушёл — пилот не смог довести его до точки. Этот случай хорошо показывает: у FPV-дрона два отдельных радиоканала, и они независимы. Давить один — не значит закрыть второй. А что именно давить — зависит от того, в какой момент вы хотите остановить аппарат...

Оператор системы защиты нас спросил: «Мы давим подавителем — пилот пытается лететь дальше и не реагирует. Это нормально?» Начали разбираться. Оказалось — у борта аналоговая видеосистема, пилот видит снег в очках, но ориентируется по остаткам картинки и продолжает маршрут. Канал управления при этом жив. Подавитель работает, но пилот ещё не потерял ориентацию. Это фундаментальное отличие аналогового и цифрового FPV — и оно напрямую влияет на то, какую мощность и тактику применять против конкретного типа дрона...

Нас позвали пересматривать периметр промышленного объекта — детекция стояла полтора года, схема расстановки не менялась. Начальник охраны показал журнал: «Всё работает, сигналов нет». Мы спросили, когда в последний раз пересчитывали подлётное время под реальные угрозы. Он посмотрел удивлённо. Стало понятно: он следил за тем, что происходит внутри периметра — а угрозы снаружи за полтора года изменились. Всё сводится к одной формуле: подлётное время = дистанция рубежа ÷ скорость борта. Пять лет назад типичная угроза над периметром — коммерческий квадрокоптер, 40–60 км/ч...

Приёмник видеоперехвата молчал. Дрон шёл на объект, детектор сработал — направление есть, тип канала управления есть. А экран видеоперехвата — чистый. Оператор охраны сначала решил, что прибор сломан. Потом выяснилось: борт шёл с цифровым видеопередатчиком. Перехватывать там нечего — сигнал шифруется и привязан к конкретным очкам оператора. Это то, что происходит на объектах прямо сейчас, и это то, что нужно учесть в схеме защиты. Классический FPV работал на открытой передаче. Камера борта транслировала на 5...

Мы столкнулись с этим на реальном объекте. Стоял рабочий подавитель — исправный, подключённый, с работающими каналами 2.4 и 5.8 ГГц плюс GPS. По нему прошёл FPV и ушёл без задержек. Дрон жил на видеосвязи 1.2 ГГц с управлением на 868 МГц. Эти частоты подавитель просто не закрывал — их не было в его конфигурации. Заказчик думал, что раз купил РЭБ — небо закрыто. По факту оказалось, что закрыт диапазон трёхлетней давности, а не актуальная угроза. Когда все подавители научились давить 2.4 и 5.8 ГГц, операторы начали уходить на другие диапазоны...