Семья

От раздражения даже глаз подёргиваться начал. Ира ловила своё отражение в любых случайных зеркальных поверхностях: видно или нет? И прижимала пальцем трепещущее нижнее веко. Конечно, дышала и считала про себя, и уговаривала, но срывалась, покрикивала на Тошку, который именно сегодня, как назло, в садик волочился, а не шёл бодро. И чем сильнее уговаривала себя, тем сильнее душило воротом куртки, и уголки губ ползли вниз. Тошка мало того что волочился и тащился еле-еле, он говорил всё время. Повторял вопрос по десять раз, требуя ответа! И если мать не отвечала, застывал, вырывал руку...

– Ну вот мы немножко и подрались с Данилом, но я не виноват же, а Ангелина Львовна сказала, что расскажет родителям. – Почему подрались? – она спрашивает, не потому что всерьёз обеспокоена дракой. Просто потому что это логично, правильно – спросить. И классная руководительница ни слова не сказала ни про какую драку. – Ну, ма-ма! – Тимка останавливается, смотрит с укором. – Ну я же только что рассказывал, – говорит энергично, выразительно машет руками, – из-за куртки. Нет, из-за тепла же! Катя хмурится, силится понять взаимосвязь, но смысл ускользает...

«Плохо, ах, как плохо всё!», – как ни пыталась Саша собраться, придумать, найти одну-единственную верную мысль, которая всё расставит по местам, а мысль не находилась, и вместо неё засела и не прекращала мучить единственная: «Ах, как всё плохо!». И думать так нельзя, нельзя! Потому что так – только привлекать плохое, а мыслить нужно позитивно, конечно! Саша оторвала лоб от оконного стекла, тщательно протёрла пятно, села, сцепив перед собой на столе руки, собрала брови к переносице и принялась думать «позитивно и конструктивно», но ничего не выходило...

Сергей Сергеевич проснулся с головой тяжёлой и похмельной. Батя, Царствие ему Небесное, говаривал: «Не в то горло пошло», – охал и похмелялся. Силён был батя. Сергей не в него, видимо: ему частенько алкоголь «не в то горло». Батя уверял, что надо пить правильные напитки, в правильное время и обязательно в правильной компании. – Даже не напиться как нормальному мужику, – с досадой бормотал Сергей Сергеевич, не торопясь подниматься с кровати. Повёл головой в сторону половины супруги, вздохнул. Его...

– Ну, сваты, летом ждём, договорились! И снова – рукопожатия, объятия и похлопывания по спинам. Ни о чём таком не договаривались, но спорить с обретённым сватом, отставным военным, с медвежьей хваткой, грубоватым юмором, но удивительной искренностью и щедростью было невозможно. Андрей тоже жал в ответ руки, хлопал по спинам и не уступал в крепости объятий. Катя и Машка держались за руки, шептались о чём-то. Катя гладила дочь по голове, улыбалась, поправляла ей выбившуюся из-под шапки прядку. Обнимала, покачивая, как маленькую...

Который день Нина не знала, куда себя деть. Пробовала строить дачные планы, сбивалась. Вдруг про мамку думала, про свекровь, как с Семёном свадьбу играли. Рассматривала ставшее зыбким, будто нереальным прошлое. И резко, словно кто ледяной рукой по голой спине проведёт и тихонько сердца мёртвыми пальцами коснётся, – ни о чём думать не можешь и всё из рук валится. Всё неладно в последние годы, а теперь совсем тяжко от дум. Неделю уже Семён воюет непонятно с кем: то с интернетом, то с сыновьями, то с зятем...