Рассказы с Юмором и пользой

Широкий эмалированный таз стоял на табурете посреди дачной кухни, а в нём горкой лежала вишня, собранная на рассвете. Бабушка сидела напротив и орудовала старой стальной шпилькой с точностью заводского станка. Шлёп, косточка в миску. Шлёп, ягода в медную кастрюлю. Лишних движений она не терпела ни в варенье, ни в жизни. Я мыл ягоды и прикидывал, сколько их ещё впереди. Выходило много. За окном стояла июльская жара, пахло смородиновым листом и нагретым забором, а на подоконнике, подставив солнцу рыжий живот, лежал кот Бурбон...

Семён Ильич сидел на корточках перед комодом. В одной руке он держал жестяной трафарет, в другой беличью кисть номер четыре, макнутую в белую краску. – Смирно сиди, – строго шепнул он серой колонке. – Рука дрогнет, краска потечёт, весь вид испортишь. Колонка помолчала. Зелёный кружок на её макушке мигнул. – Слушаю вас, – вежливо отозвался бархатный голос из-под ткани. – Терпи, говорю. Идёт постановка на учёт. Кисть коснулась тканевого бока. Через минуту на сером красовалась ровная надпись: «Инв. № 042-А»...

В четверг, в одиннадцать утра, телефон на кухонном столе тихо дзинькнул. Я наливала чай с липовым цветом и выбирала в вазочке овсяное печенье с изюмом. За тюлевой занавеской звенела весенняя капель. Домовый чат у нас оживает дважды в год. Когда отключают горячую воду и когда кто-нибудь оставляет у мусоропровода старую тумбочку. Тумбочку соседи обсуждают два дня, находят хозяина и затихают до первых заморозков. Сегодня на экране сиял золотой орёл на синем щите. Под ним стояло строгое имя: Председатель Совета Дома...

– Паспорт и трудовую книжку – на край стола. Денис застыл в дверях веранды, где с утра пахло мятой и тёплым деревом. Он собирался сказать «доброе утро». Кружку с какао он нёс бабушке как подарок. – Баб, какая трудовая? У меня её отродясь не было. – Вот тебе и первое замечание кандидату, – ответила Лидия Васильевна и сдвинула очки на кончик носа. – Садись. Так она встречала каждого, кто впервые переступал порог её дачи: сантехника, свата, почтальона с пенсией. Привычка осталась от сорока лет в отделе кадров приборостроительного завода, где последние тридцать Лидия Васильевна была начальником...

Телефон зажужжал на табурете в ту минуту, когда у Павла Петровича Гусева в одной руке был паяльник, а в другой пинцет с мормышкой размером с горошину. Отвечать пришлось бы локтем. Павел Петрович решил подождать. На экране светился незнакомый городской номер. Шёл девятый час вечера. За окном мела позёмка. Лёд на водохранилище встал в тот год рано, и Гусев готовился к первой рыбалке, как другие готовятся к свадьбе дочери: за три недели и с запасными планами. На расстеленной газете лежали мормышки, дробинки и две удочки с пенопластовыми ручками...

Осеннее утро две тысячи сорок первого года началось у нашего лифта с вежливого электронного кашля. Консоль в холле мягко светилась голубым стеклом. «Управдом-ИИ» заступил на дежурство в полночь, а к утру жильцы успели прозвать его Электронычем. Рядом на стене висела тяжёлая дубовая доска с канцелярскими кнопками, и на доске красовался лист ватмана с рукописным заголовком: «Распорядок дня по подъезду номер три». На коврике у входной двери сидел толстый рыжий кот Фрол. Кот числился на довольствии у жильцов десятый год и незнакомых людей встречал взглядом пограничника...