Сказки Яги

Двадцать второе марта на лесной календарь Яга обвела ещё осенью. Жирной чертой, с пометкой на полях: «Не проспать!». — Чего это у тебя там такое важное? — спросил кот Макар, когда Яга выцарапала на бересте очередное напоминание...

Стоял тихий весенний день, такой, когда небо наливается синью, как большое блюдце, а ветер пахнет сразу всем: прошлогодней листвой, набухающими почками и первыми проталинами, на которых уже показалась робкая зелень...

Мало кто знает, но Баба-Яга тоже была маленькой. Да-да, та самая, с костяной ногой, носом крючком и характером, которым можно гвозди загибать, — когда-то бегала босиком по росе, плела венки из одуванчиков и до ужаса боялась темноты...

Последний день Масленицы выдался на редкость паскудным. С утра небо хмурилось, как Яга после бессонной ночи, ветер дул из тех щелей, откуда даже лешие носы прячут, а снег пошёл не снег, а какая-то крупа...

В избе на курьих ножках стояло у Бабы-Яги зеркало. Не простое — тёмное, глубокое, в тяжёлой раме из корявого дерева, с позеленевшими от времени стеклянными цветами по углам. Досталось оно ей ещё от бабки, а той — от прабабки, и кто его делал, давно никто не помнил...

Той зимой стужа стояла такая, что птицы замерзали на лету и падали в снег каменными комочками. Лес трещал от мороза, звери жались друг к другу, а в избушке на курьих ножках Баба-Яга сидела у печи, закутавшись в три тулупа, и злилась...