ЖЗЛ

- Нет! - восторженно воскликнет романтик, вдохновленный примером первопроходцев. - Есть... - негромко признаются сами первопроходцы. Моряки, альпинисты. - Нет, - уверяли себя и других участники полярной экспедиции 1893 года. Все они - не новички, с Арктикой уже хорошо знакомы, и для рывка к Северному полюсу предусмотрели, кажется, всё. Начиная с особой конструкции корабля! Их "Фрам" не раздавят льды, корабль яйцевидной формы они вытолкнут на поверхность, а дальше - собаки, нарты. И - воля к победе...

А ещё Александра Дюма называли "вторым после Наполеона". Праздники, которые он закатывал всему литературному и артистическому Парижу, превосходили своей роскошью самые бурные фантазии Рабле. Но вот что интересно: когда золото течёт к тебе рекой, многие ли способны помнить о бедных? Неспособных пробиться? Откровенно голодных? Начинающие писатели на этих званных вечерах находили... золотые монеты, спрятанные за мраморными статуями. И хозяин даже не знал, кто именно будет сыт в следующие несколько дней...

Вопрос был задан не в двадцатом веке, и даже не в девятнадцатом. Впервые - в 1770 году. И задали его не "либералы" какой бы то ни было масти, а человек, предельно далёкий от политики. Пётр Симон Паллас. "Природный немец, родом прусак, отдавший всю жизнь России". Почему об этом человеке не написан приключенческий роман в духе Фенимора Купера, Майн Рида или Александра Дюма?! Да вероятно по той же таинственной причине, по которой Россия - не Америка. И не Франция, как бы высший свет ни пытался подражать...

Случается, что литературные репутации "подправляются" временем: тот, кого современники называли гением, вдруг оказывается "так себе поэтом", и наоборот. Но чтобы одного и того же человека считали при жизни махровым реакционером - а сто лет спустя, в советскую эпоху, прогрессистом и едва ли не идейным наследником декабристов?! А в двадцать первом веке забыли совершенно. Именно так причудливо сложилось посмертье для Михаила Александровича Дмитриева, одного из самых интересных поэтов пушкинской поры...

Как же мало мы знаем о Василии Львовиче! Хотя и биография его написана, и имя, вроде бы, известно каждому, а вспомнит ли кто хоть пару строчек? В памяти потомков этот колоритный московский барин остался только как дядя Александра Сергеевича. Иногда его называют первым учителем гения: ведь это именно он завёл традицию поэтических вечеров. Читал и свои стихи, но чаще давал слово гостям: Карамзину, Жуковскому... И четырёхлетний племянник был непременным слушателем. Но имеют ли значение впечатления столь раннего детства? Кто знает...

Как только "уничтожилось постыдное стеснение в праве русским путешествовать за границей", а произошло это в 1855 году, правом "удободвижимости" воспользовались... естественно, те, кому позволили средства. И сразу Европа составила себе впечатление о русских, как о не знающих счёту деньгам, не ведающих границ своим прихотям: ведь все дороги заполонили великие князья, во главе с Александрой Фёдоровной, супругой почившего Николая Первого. Рассказывая об этом, Герцен пытался сохранить серьёзность, и даже беспристрастность...