Вайб фильма «Выживут только любовники» Джима Джармуша

«Они превратили уход за собой в насилие. В борьбу с природой, с возрастом, с самой жизнью. Они шлифуют кожу, вгоняют яды в мышцы, морят себя диетами, пытаясь соответствовать призрачному идеалу, нарисованному на обложке. Они ухаживают за телом, как за машиной, которую нужно поддерживать в рабочем состоянии, или за витриной, которая должна привлекать покупателей. Они забыли, что тело — не машина и не витрина. Оно — инструмент. Самый тонкий и самый точный из всех, что у нас есть. И уход за ним — это не техническое обслуживание...

«Они ищут мотивацию вовне. Ждут пинка, знака, одобрения, угрозы, дедлайна. Они читают книги о том, как «найти себя» и «зажечься целью», как будто это спичка, которую можно чиркнуть о коробок. Они не понимают, что мотивация — не внешний стимул. Это — внутреннее горение. Тихий, ровный огонь, который нельзя зажечь извне. Можно лишь не дать ему потушить. Я пережила столько их «мотиваций». Страх голода. Жажда славы. Желание оставить след. У меня всего этого нет. Я не могу умереть с голоду. Моя слава опасна...

«Компромисс. Они произносят это слово с таким отвращением, как будто это синоним поражения. Как будто уступить — значит предать себя, расписаться в слабости, сдать позиции. Они видят мир в чёрном и белом, в победах и поражениях. Они не понимают, что самые прочные мосты строятся из умения прогнуться под тяжестью обстоятельств, чтобы не рухнуть. Я видела, как рушатся империи из-за нежелания пойти на малейший компромисс. Как гибнут отношения, в которых каждый стоит на своём, как скала, не желая заметить, что вода уже точит их основание...

«Они приходят сюда и видят беспорядок. Нагромождение книг на полу. Стекающие со столов бумаги. Чашки с давно высохшим чаем. Пыль на виниле, которую я специально не стираю, чтобы не стереть вместе с ней историю прослушиваний. Они видят хаос и делают вывод о состоянии моего разума. Они ошибаются. Это не беспорядок. Это — система. Нелинейная, интуитивная, существующая по законам, понятным лишь мне и, быть может, Адаму. Каждая стопка книг — это мысль, замороженная во времени. Начатый трактат по квантовой физике поверх сборника армянской поэзии XVIII века — не случайность...

«Смысл. Они носят этот вопрос в себе, как занозу. Он царапает изнутри, заставляя метаться между храмами, лабораториями, книгами и психотерапевтами. Они хотят получить его в готовом виде, как рецепт в аптеке. Великую Таблетку Значения. Они не понимают, что смысл — это не ответ. Это — качество внимания. Я наблюдала, как они его изобретают. Для одних он — в детях, в продолжении рода. Хрупкая надежда на то, что частица тебя уцелеет в водовороте ДНК. Для других — в карьере, в деньгах, в власти над другими...

«Время — это не линейная дорога. Это океан. Глубокий, бездонный, с приливами и отливами, с течениями, уносящими в неизвестном направлении. А суета — это пенa на его гребнях. Мириады бессмысленных пузырьков, которые на мгновение вспыхивают на солнце, лопаются и исчезают, не оставляя следа. Они погнались за пеной. Они разучились плавать, разучились чувствовать течение и стали цепляться за эти пузыри, наделяя их невероятной важностью. Срочные дела. Неотложные встречи. Гонки за дедлайнами. Они создали культ скорости, забыв, что главное никогда не бывает срочным, а срочное — редко бывает главным...