Ленин и революция.

К встрече большевиков Гепп поработал на славу. Поезд не успел остановиться, как оркестр вдарил «Марсельезу». В воздух полетели шарики и цветы. Схлынул пар паровоза, заскрипели тормоза. Дверь вагона открылась. Поезд проехал несколько метров и остановился. У вагона выстроился почётный караул из матросов Балтийского флота. Десятки мощных прожекторов Петропавловской крепости осветили привокзальную площадь, здание вокзала и поезда. Из поезда никто не выходил. Все пассажиры вагона стояли в проходе. Первым должен был выйти Ленин...

Телеграмма. «Рейхсканцлеру Германской Империи Теобальду фон Бетман-Гольвегу. Министерству иностранных дел надлежит постоянно ставить меня в известность по известному делу. Вильгельм II». Телеграмма. «Министру иностранных дел Артуру Циммерману. Нет никаких препятствий проезду русских революционеров по территории Германии. Готовы обеспечить специальный поезд и необходимую охрану. Генеральный Штаб». Машина была старой – хорошо, что заводится. Из-за руля вышел водитель, мужчина лет сорока, с короткой причёской и усами...

- Меня зовут Фредо Гепп. Я майор германской разведки – по-русски Гепп говорил чисто и без акцента. - Ник-колай – почему-то заикаясь, сказал Николай – Ульянов. А это Надежда, моя жена. А как Вы собственно… - Неважно – Гепп поднял руку – я предлагаю Вам стать новым царём России. - Что? – Ульянов, улыбаясь, повернулся к жене. Но она была серьёзной. Он растерялся – царём? Вы знаете, что сейчас там происходит? Николай взял у жены газету и показал гостю. - Знаю. Это не важно. Президентом, царём, предводителем или – он усмехнулся – вождём пролетариата...

После трёх лет в Сибири Европа казалась раем. И к этому раю Николай привык. А как не привыкнуть за семнадцать-то лет. Ровные дорожки, парки, библиотеки. Тёплые уютные вечера и пиво по пятницам. А самое главное – жизнь. Жизнь! После того, как его брата повесили в 1887 году, Николай решил никогда не переходить черту. Манифесты? Да. Лозунги? Да. Газеты, листовки, всё, что угодно. Но никаких реальных дел, никаких покушений, свержений, войн. Только диалог, только переговоры. Только жизнь. И жизнь не в Сибири...