Рассказы из нескольких частей

В пятьдесят жизнь, наконец, успокаивается. Дети выросли, ипотека почти оплачена, муж перестал хлопать дверьми по любому поводу, и даже начальство на работе уже не воспринимает тебя как «молодую перспективную», а видит в тебе удобного, надежного пашущего человека...

Будильник зазвонил в 6:10, как всегда. Марина выключила его на первом же гудке — так же, как все последние двадцать лет, — и пару секунд лежала с закрытыми глазами, считая вдохи. До пяти, не больше. Если позволить себе больше, вставать станет ещё тяжелее. Кухня встретила её вчерашней немытой кружкой и крошками на столе. Она автоматически собрала всё в одну ладонь, стряхнула в мусорное ведро и включила чайник. Кофе для Алексея, какао для дочери, овсянка, если в доме ещё есть овсянка. Надо будет купить...

Ноябрьский вечер опускался на город мокрыми серыми сумерками, когда Марина Сергеевна в последний раз проверила содержимое своей сумки. Паспорт, деньги, телефон, ключи от съемной квартиры. Все на месте. Она стояла у окна своей однокомнатной квартиры на третьем этаже панельной пятиэтажки и смотрела на двор, где под фонарями уже собирались подростки с сигаретами. Сорок два года. Двадцать лет работы учителем русского языка в обычной районной школе. И вот сейчас, в этот промозглый ноябрьский вечер, ей предстояло принять решение, которое перевернет всю ее размеренную жизнь...

Алёша пришёл в воскресенье. Это само по себе было событием. Сын приходил раз в две недели, примерно, как коммунальные платёжки: регулярно, без сюрпризов, по расписанию. Но в воскресенье он приходил только когда что‑то нужно было. Я это знала. Знала, но всё равно обрадовалась, когда в домофоне услышала его «мам, это я». Я - Нина Сергеевна. Мне шестьдесят четыре. Я живу в двухкомнатной квартире на четвёртом этаже панельного дома, в которой прожила тридцать один год. Здесь мы с мужем Виктором клеили...

Мы с мамой солили огурцы и разговаривали. – Дачу я переписала на твою сестру, – сказала мама. — Что ты переписала? — переспросила я, не сразу отрываясь от банки с крышками. — Дачу, — повторила мама. — На Ленку переписала...

Я жарила котлеты, когда мама сообщила новость: — Ты только не нервничай, — начала она. Я напряглась на слове «только». В моей жизни ничего хорошего после него не случалось. — А что случилось? — спросила я, отряхивая ладони над раковиной...