PRO Исторический реализм

Зыбкое марево на горизонте, стирало чёткую границу между землёй и небом, добавляя нереальности в окружающий пейзаж. Бескрайняя степь - ковыль да типчак серебристыми волнами переливались на ветру. Солнце, находившееся в зените, как будто вытягивало жизненные соки из всего сущего. Неподалеку от изгиба небольшой мутной речки, расположилось кочевье. Запах кизячного дыма смешивался с запахом конского пота, ароматами трав и вяленого мяса. Ратибору едва исполнилось двенадцать лет, когда он стал свидетелем возвращения отца после очередного набега...

Аббатство Сен-Дени, стояло на месте галло - римского кладбища и было местом захоронения святого Дионисия, принявшего мученическую смерть. Христианка по имени Катулла похоронила его тело на принадлежащем ей поле. Однажды ей приснился сон: Дионисий после обезглавливания воскрес и, держа голову в руках, направился к месту своего захоронения, на кладбище Католака. На утро, посетив склеп мученика, Катулла сочла его недостойным Дионисия и получив разрешение духовенства построила там капеллу. Молитвы монахов эхом отдавались под каменными сводами...

Спарта расположилась в благодатной Лаконской долине между гор Тайгет и Парнон. В отличие от Афин с их демократией или Коринфа, где торговля была на первом месте, Спарта была жесткой военной монархией с элементами олигархии. Ей правили два царя из родов Агиадов и Эврипонтидов, совет старейшин (герусия) а так же эфоры – пятёрка избранных чиновников-наблюдателей, которые каждый год менялись и имели огромную власть, вплоть до объявления войны. В Спарте все граждане (спартиаты) были равны. Это равенство держалось на строгой дисциплине и эксплуатации тех, кто был рангом пониже...

В раскалённом от жары Карфагене, там, где солнце Баала испепеляло землю, в 247 году до нашей эры родился Ганнибал. Он был сыном Гамилькара Барки, известного воина. Тело его отца хранило шрамы, как напоминание о противостоянии Карфагена и Рима в Первой Пунической войне. Его мать, чьё имя безжалостно стёрло время, прижимала кроху к своей груди. Гамилькар, упав перед ней на колени, сжимал кулаки до хруста костей, благодаря бога. Его глаза полыхали безумным огнем: "Этот мальчик – моя беспощадная кара...